«Эх, мне бы твою радость и беспечность», — с тайной завистью подумала Милена.

Мисс Уилл теперь сетовала на отсутствие бананов.

— Так они в основном растут на континенте, — объясняла девушка. — А там нынче все на корню посохло.

— Ну так выращивайте их здесь! — воскликнула мисс Уилл, с недовольным видом выбирая водные каштаны. Мисс Уилл держала при себе резиновые кошелки, скользкие на ощупь. Милена моргала: ей что-то, похоже, попало в глаз.

После того как кошелка была наполнена, мисс Уилл молча протянула ее Милене: «На, неси».

«Как все же скучно быть тобой, — с неожиданным сочувствием подумала Милена о мисс Уилл. — Тебе так трудно быть счастливой, ничего не в радость». Она взяла кошелку — сначала одну, затем и другую. Попавшая в глаз соринка раздражала все сильнее.

— Ох, — спохватилась мисс Уилл. — Я, оказывается, к тому же и деньги забыла. Вы не можете за это заплатить?

Вот и сочувствуй ей после этого. Милена взялась искать кошелек. От слез лицо мисс Уилл расплывалось перед глазами бесформенным пятном.

— Вы не подержите минуту кошелки? — спросила она. — Мне надо деньги достать.

— Почему я должна их держать? — строптиво удивилась мисс Уилл.

— Тогда я просто не смогу достать деньги, — сказала Милена со слегка раздраженным смешком, усиленно мигая, пытаясь сморгнуть соринку. Солнечный свет играл на воде нестерпимо резкими бликами.

Мисс Уилл неохотно приняла кошелки, и Милена достала кошелек.

И тут блики света с водной поверхности словно прыгнули на поверхность ее глаз.

И, сфокусировавшись, полыхнули ослепительными сполохами.

— Ой-й-й! — взвыла Милена.

Свет стал еще ярче, рассыпавшись колкими буравчиками, вонзающимися прямо в глазные яблоки. Милена с воплем замотала головой; свет червячками скользнул следом, повторяя ее движения. Ощущение было такое, будто солнечную плазму пересадили ей прямо на сетчатку. Глазные яблоки словно раскалились.

Милена с воплем выронила раскрытый кошелек, монеты из которого, судя по звуку, по носу лодки стали скатываться за борт.

«Смотрите, смотрите, что делается с женщиной!» — раздавались вокруг голоса. Что было в тот момент, Милена толком не помнила — скорее всего, скулила, как ошпаренная собака, беспомощно зажав мокрые от слез глаза пальцами. Наступила темнота, облегчение. Беспомощно рыдая, Милена чувствовала отступающую боль, радужкой различая текучие пурпурные узоры.

— Леди, не беспокойтесь, мы достанем ваш кошелек, достанем ваши деньги, — участливо говорил кто-то поблизости.

Барабанную перепонку сотрясала какая-то дрожь, постепенно перешедшая в голос.

— Что, Милена, не нравится свет? Правда глаза колет? Вот он каков, свет правды!

Плотно зажмурив глаза, Милена заткнула себе еще и уши.

В ноздри, судя по ощущению, залетела мушка. Нет, не мушка. Опять голос, зудящий, резонирующий в носовой перегородке, щеках и ушных пазухах.

— Уши заткнула. Глаза закрыла. Думаешь, так от беды укроешься? Учти, это только начало, — зудел голос. — Ты пойдешь в Зверинец, Милена. Пойдешь и скажешь, что тебе для работы над «Комедией» нужна Троун Маккартни.

Голос исчез подобно призраку.

Милена открыла глаза. Щеки были скользкими от слез, перед глазами по-прежнему висела пурпурная пелена.

«Она ж меня чуть не ослепила», — поняла Милена.

— Где мои деньги? — спросила она. — Там сколько-нибудь осталось?

Вирусы делали людей безукоризненно честными.

— Да, да, леди, разумеется. Мальчики за ними ныряли. Кое-что удалось найти, — сказала та симпатичная девушка с цветком, вдавливая мокрые монеты Милене в ладонь.

— Этого хватит на лодку или на такси? — шмыгая носом, спросила Милена. — Я ничего не вижу!

От страха и отчаяния голос у Милены срывался на плач.

«Черт бы ее побрал! Я у нее сейчас танцевала как марионетка».

Милену участливо поддерживали с боков.

— Да, да, конечно хватит, — успокаивало ее разом несколько голосов.

— Мне надо кое с кем увидеться в Зверинце, — шепотом сказала Милена. — Может, там мне помогут.

Чувствовалось, как ее осторожно ведут в другую лодку.