«Если б только пошел дождь, — тоскливо думала Милена. — Если б он пошел, образы начали бы преломляться, и все бы раскрылось». Милена поглядела на маленькую корзинку у себя в руке. «Тем не менее со мной моя фляжка, — подумала она, как солдат думает о последнем патроне. — Так что при случае успею плеснуть». Она направлялась в Зверинец, уже привычно напрягаясь в предчувствии того, через что ей сейчас придется пройти.

ОТ МИЛЕНЫ НЕ УКРЫЛОСЬ, как малолетки за столами шикнули друг на дружку и заговорщицки притихли, стоило ей войти в вестибюль.

«Мартышки, — с усталой снисходительностью подумала она. — Да-да, вот и она, сумасшедшая мадам. Потешайтесь, обезьянки».

Стараясь говорить нормальным голосом, она представилась и спросила, были ли какие-нибудь сообщения. При этом напряжение словно сочилось у нее из-под кожи, наполняя воздух вибрацией. Одна из девчушек что-то сказала, но из-за затычек в ушах Милена не расслышала и попросила повторить.

Удаляясь, она чувствовала на себе их взгляды. Возможно, они сейчас корчили рожи у нее за спиной и втихомолку пересмеивались. Было так неловко, что Милена вдобавок чуть не споткнулась.

По коридору она прошла в репетиционный зал. На пути ей то и дело попадались отделенные от тела руки, строящие самые разные фигуры из пальцев, унизанных коралловыми перстнями.

«Надо держаться, и все тут, — внушала себе Милена. — Держаться, пока Троун не потеряет терпение, не выдаст себя. Или пока меня не отправят в космос».

В репетиционном зале в полном составе дожидалась актерская труппа. Сейчас как раз делалась запись начальных эпизодов, фрагментов из первой Песни. Актеры должны были исполнять игровые моменты, а Милена — проецировать, создавать атмосферу дантовского леса. Впоследствии его будут транслировать из космоса, а изображения вырастут до размеров континента.

Работа не шла.

Во-первых, Милена опять опоздала. Она теперь всегда опаздывала. «Рано я даже высовываться из дома не могу, — оправдываясь перед собой, говорила она. — Не хватало мне еще всю дорогу, пока никого рядом нет, находиться наедине со всем этим кошмаром; я этого просто не вынесу. Поэтому вам остается лишь ждать. Жаль, конечно, но поскольку вы — расскажи я обо всем, что со мной творится, — все равно не поверите, что ж, терпите».

За очередное опоздание Милена не извинилась.

«Все равно ведь подумаете, что я сумасшедшая».

Это так или иначе читалось на удрученных лицах коллег, относящихся к ее выходкам с плохо скрытой обидой. Сидящие с постными лицами Сцилла с Питерполом наверняка считали ее изменницей. Толл Баррет, откинувшийся на стуле, на нее даже не взглянул. Сам по профессии режиссер, он помогал с созданием голограмм. Милена, сделав пару вращательных движений шеей, поставила возле себя на стул корзинку.

— Доброе утро, Милена! — нарочито громко поздоровалась Сцилла. Подчеркнутая вежливость выглядела как упрек.

«Круто», — подумала Милена с безотчетным раздражением и рассеянно ответила:

— Привет.

Следующую фразу она произнесла, лишь собравшись с духом:

— Толл. Еще раз тебя попрошу: следи, пожалуйста, чтобы в куб снаружи не просачивалось искажение, ладно?

— Ну ладно, — хмыкнул тот, по-прежнему не глядя в ее сторону.

— А то у нас что-то постоянно искажает фокусировку.

Известно что: Троун старается.

— Н-да, что-то последнее время действительно до нормы не дотягивает, — с немного растерянной усмешкой согласился Толл.

— Не просто не дотягивает, а никуда не годится, — безжалостно поправила Милена.

Он небось думает, что я к нему просто придираюсь. А что я могу сделать? Пусть думает.

— Так, — крутнув в очередной раз шеей, вспомнила она об остальных. Мозги на какой-то момент словно перемкнуло.

«Ч-черт, а на чем мы вчера вообще остановились? — На нервозность вирусы реагировали тем, что тоже становились дергаными и неуправляемыми. — Даже не помню, какую мы делали сцену. Невозможно работать».

Получается, Троун справлялась со своей задачей.

— Сцилла, а на чем мы вчера остановились?

Она попыталась спросить как можно непринужденней и дружелюбнее, но вышло как-то капризно и плаксиво.

— «Был ранний час», — протянула Сцилла с тягостным вздохом, демонстрирующим, что она уже не рада, что связалась с постановкой.

— Э-э… Это твоя такая реплика, что ли?

Милену била дрожь, отчего сжатые кулаки ходили ходуном, словно встряхивали игральные кости.