Воздух снаружи был словно пронизан ледяными иглами. Средь голых ветвей угнездилась стайка ворон, хрипловато перекаркиваясь между собой в морозной дымке. Эл помог Милене спуститься с лесенки-приступки.

— Проблема в том, чтобы застать его одного, — сказал он.

— Не поняла? — Милена была совершенно ошарашена.

— Я о Максе. Мне нужно будет оказаться с ним наедине.

— Ты уже знаешь, в чем проблема?

Эл кивнул: дескать, не перебивай.

— Так что поход на концерт или что-нибудь еще в этом роде не годится. Слишком много мыслительного шума. Лучше было бы просто к нему наведаться. И сказать открыто, чем ты занимаешься. Не знаю, почему ты считаешь, что лучше было бы как-то обвести его вокруг пальца.

— Извини, я как-то не привыкла к такой манере общения, — призналась Милена.

— Я знаю, — мрачно кивнул он.

«Тебе, наверное, не терпится поскорее со всем этим разделаться», — догадалась Милена.

— Пожалуй, да, — сказал Эл вслух, глянув на нее с поджатыми губами.

Неожиданно для себя Милена подумала: «Интересно, а какие чувства он сейчас испытывает к Хэзер?» И краем глаза заметила, как он тотчас отвернулся.

— Я однажды заставил тебя хлебнуть. Поэтому чувствую, что в долгу перед тобой, — сказал он. — Так что денег с тебя не возьму.

— Спасибо, — пробормотала Милена. А сама подумала: «Странно, я о деньгах не заговаривала. У меня о них и мысли не было».

Эл говорил быстро и строго, по существу дела:

— Надо сказать Максу начистоту, чего мы от него хотим. Наш подход такой: я просто помогаю ему вспомнить. Устрой нам что-нибудь вроде встречи, желательно непринужденной. Всегда легче, когда люди настроены на сотрудничество.

Милену по-прежнему задевало его упоминание о деньгах.

— Ты мне ничего не должен, — настойчиво сказала она.

Эл стукнул одетой в перчатку ладонью о ладонь.

— Эх, люди, если бы вы могли слышать! — воскликнул он. Как будто изъясняться словами было чем-то недостойно примитивным. — Послушай. Ты и естьХэзер. По крайней мере, она была половиной тебя. А то и больше.

«Он все еще ее любит. Эх, бедняга».

Эл со вздохом потер лоб.

— Сейчас она, наверно, запрятана глубоко, да?

И посмотрел на лоб Милены, будто ожидая увидеть там свою Хэзер.

— Ты же сам знаешь, — сказала она. — Зачем спрашивать?

Эл пожал плечами.

— Ты больше не чувствуешь ко мне ненависти. А это уже нечто.

— Нечто — это то, что в конечном счете сотворила яс Ролфой. А это гораздо хуже того, что тогда устроил мне ты.

— Чш-ш, — перебил он, поднося палец к губам. — Я знаю. Знаю. — И в глазах у него отразилось нечто большее, чем жалость: понимание. — Ох уж эти мерзавцы, с их чертовым Считыванием. Им необходимо все контролировать, держать в узде. И им совершенно наплевать, что может погибнуть во время самого процесса. Извини.

Однако встречного понимания Милена в себе по-прежнему не ощущала.

— Скажи мне, — обратилась она. — Боюсь, тебе все равно придется мне это сказать. Как все складывается у тебя? Чем ты все это время жил?

В глазах у Эла мелькнула совершенно неожиданная, какая-то мальчишеская радость оттого, что ей не все равно, что с ним происходит, что ее это интересует. Он неловким жестом указал на свою хижину-кибитку.

— Я делаю гобелены, как я уже говорил. Свиваю узоры из всех людей, которых встречаю. Характеры подобны цветам. Я тку из них гобелены и вывешиваю в воздухе, для других Нюхачей. Нас теперь достаточно много. Все в основном заняты обычной работой, так что у них на творчество в основном не хватает времени. Поэтому гобелены делаю я, а они их у меня покупают.

— Разносят по домам и вешают на стену?

— Нет. Запоминают, — поправил он робко.

«Что, опять эта вирусная память?»

— Но ведь ты ненавидишь вирусы.

— Я ненавижу ихвирусы. Но люблю те, что люди делают для себя сами. — Эл пытливо вгляделся ей в лицо. — Если б ты только умела читать, — вздохнул он, — ты бы безусловно поняла, о чем я.

Они не спеша шли по пустоши.

— Если только ты не Нюхач, тебе и представить невозможно, насколько сложно, многослойно устроен человек. Просто вселенная в миниатюре. И в голове у всех — сплошной щебет. Мы его называем «туман», как начинка у облаков. Он все собою затягивает, и люди из-за него перестают видеть. Большинство попросту живет на автопилоте, отрубает почти все свои функции. А уровнем ниже находится Паутина. Это память. Именно здесь все и хранится, и она действительно напоминает тенета. Здесь запросто можно заблудиться. По-настоящему сложная личность бывает настолько запутана, что из нее и выход-то не сразу найдешь; бывает, просто ужас охватывает. А еще ниже, подо всем этим, — Огонь. Там просто жжет. Здесь расположено сердце.