– У нас есть к вам ряд вопросов,– пояснил Костолевский.
– Мы ведем следствие по делу о серийных убийствах в Липецкой области…

– Наслышан – наслышан, – кивнул главврач.– Милиция не единожды нас навещала, шерстила списки. Некоторых даже задержала по подозрению в совершении данных преступлений... Если не против, то пройдемте в более удобное для беседы место …

Они плавно переместились в небольшой кабинет, расселись. Кира достала из сумки папку с документами, протянула врачу.

– Что вы об этом можете сказать?

Тот внимательно вгляделся в снимки с места преступлений.

– Кто-либо из пациентов вашей клиники мог такое совершить? Как вы полагаете? – осторожно спросил Виктор.

Прежде чем ответить, главврач поправил на голове шапку и с легким выдохом произнес:

– К сожалению, милейший, не могу вас ничем порадовать. В клинике диагностируются и проходят реабилитацию более тысячи душевнобольных. Определить из них кого-то одного или нескольких, извините, не в состоянии…

– Но вы ведь не каждый день такое видите, правда? – настаивала девушка. – У вас ведь уже есть какое-то представление о том, кто такое мог совершить. Если не конкретно, то хотя бы какие-то основные черты… 

Врач поймал на себе ее испытывающий взгляд и, чуть помедлив, произнес:

– Очевидно, что убийца выбирает себе жертв слабее его и морально и физически.

– Почему?

– Ему необходимо превосходство, чтобы чувствовать себя в безопасности, «на коне». Получается, в его обычной жизни все наоборот. Очень закомплексованная личность, садист. У такого сорта людей отсутствует чувство сострадания, сопереживания. 

– А вы можете сказать, что именно толкает его совершать подобное? – допытывалась Кира.

– Представьте себе следующую ситуацию; человек, который считает себя ничтожеством, в один прекрасный момент получает доступ к власти над другим человеком и тут же превращается из ничтожества в короля, чуть ли не Бога… Для него это как отдушина. Естественно, нормальному, уважающему себя человеку в этом нет необходимости…

Костолевский переглянулся с Кирой и опередил ее вопросом:

– Вы ведь хорошо разбираетесь в причинах садизма. Изучаете каждый день истории болезней, лечите людей, способных на такого рода преступления…Как вы полагаете, откуда они берутся?

– Из такого ада, милейший, что злейшему врагу не пожелаешь. Или вы полагаете, их аист приносит? Если поковыряетесь в прошлом вашего неуловимого, в его детстве, то найдете немало тому подтверждений, – я уверен.

Главврач опустил голову, рассматривая цветы на подсыхающем после уборки линолеуме, и с грустью повторил:

– Я уверен… Знаете, кто мои пациенты? У одного мать – наркоманка, насиловала сына на протяжении нескольких лет. Другого били регулярно головой о батарею за то, что у него косоглазие. Причем не врожденное, а приобретенное. Били об пол, чтобы заснул быстрее. Потом его… Впрочем, лучше вам не знать. И чего от него после этого ждать? Неужели он проявит себя как полноценная личность?

Костолевский решительно возразил:

– Подождите! Но человек же вырастает… Своя голова на плечах появляется и ответственность за свои действия… 

– Ответственность уголовная – да. Если признают вменяемым. Но насчет всего остального… Поверьте мне как специалисту, милейший, – годы ломки потом требуют годы лечения. Годы! И положительный результат не всегда гарантирован. А чему вы удивляетесь? – раздраженно спросил врач, поймав реакцию Киры.
–  Как будто можно длительное время разрушать, а потом щелкнуть пальцами или выдать паспорт и все вмиг поменяется. Такого не бывает! Дети – наше зеркало. Иногда в это зеркало смотреться очень и очень неприятно. Я убежден, что ответственность как раз на обществе, на каждом из нас вот за такое, – главврач жестом показал на фотографии. – Если жестокость в семье и в обществе норма, то она становится нормой и для детей. И потом, норма всегда работает как маятник, – как с тобой, так и ты.

– Как-то очень упрощенно, – не выдержала Кира. 

– Конечно, сначала вы сопротивляетесь, убегаете от того, что вам неприятно, – согласился мужчина. – Но потом заставляете себя привыкнуть или вас заставляют. Психика человека устроена так, что принимает за норму самые противные человеческой природе вещи, если человек по каким-то причинам попал в негативную среду.

– Почему?

– Чтобы просто не сойти с ума. Это происходит бессознательно, как защитный механизм. Ребенку вообще свойственно впитывать все из окружающего мира, словно губке. Он не разбирает – просто впитывает. Потом, конечно, ребенок вырастает, адаптируется к требованиям общества. Но это внешне. Внутри же все остается как есть, как туда заложили родители, школа и никуда от этого не деться. И более того, – главврач настойчиво постучал по столу, – Его тянет к его норме! Опять же, – почему? А все потому, что только в ней, именно при тех условиях, он чувствует себя на своем месте. Его тянет одеть уже ношенные и растоптанные ботинки, какие бы безобразные они не были… Привести внутреннее с внешним в соответствие… Понимаете?

– Хмм… – промычал Костолевский, разглядывая свои ботинки. Получается, виновато общество, потому что вовремя не защитило?

– С другой стороны, работает маятник и кроме необходимости быть привычно униженным, возникает необходимость унижать самому. Восстановить баланс. Унизить другого ровно настолько, насколько унизили его и даже больше. Понимаете? Это как петля бесконечности…

Беседу прервала медсестра,– она извинилась и что-то шепнула доктору на ухо. Тот кивнул. Затем добавил: