А тем временем, по мере того как гости поднимались по ступеням алкогольного возбуждения, безделушки Голдштейна обретали новых хозяев за сумасшедшие деньги… фотокарточки с автографами, старые рабочие сценарии, стулья знаменитых режиссеров. Пара туфель, в которых Элеонор Пауэлл танцевала степ {92} , ушли за четыре сотни долларов. Помятая пачка «частично неиспользованных» презервативов «Рамзес», принадлежавших вроде бы Рудольфу Валентино, принесла Чипси немыслимую сумму — семьсот пятьдесят долларов. Грязноватая кружевная тряпица с застежкой на резинке, названная «судьбоносным» бюстгальтером, который был на Джейн Рассел в фильме «Вне закона», продалась за тысячу. Клер, которая сосредоточенно пила неразбавленный виски, все это время мрачно сидела, подавляя поднимающуюся тошноту.

— В средневековой Европе, — пробормотала она мне, — галлонами продавали молоко девственниц. А мы еще называем те времена темными. Когда дело дойдет до менструальной крови Полы Негри {93} , я сматываюсь.

Наступила полночь, а никаких признаков обещанной распродажи фильмов так и не было. К тому времени особняк Голдштейна стал ареной кутежа для незваных гостей и блуждающих вандалов. Киносувениры и немалое количество мебели исчезало из дома через двери. Руки у культуристов были заняты — куда уж там преследовать воришек. Одна небольшая шайка была поймана на месте преступления — пыталась протащить вурлицеровский орган {94} через розовый сад. Мы с Клер вышли подышать во дворик, где народу было поменьше. Шарки мы видели в последний раз, когда начало темнеть, — он играл в волейбол в компании нудистов, которые прекрасно обходились без мяча. Клер к тому времени почти достигла точки кипения, и если бы постоянно не прикладывалась к виски, то давно бы взорвалась. Мы сидели рядышком и невольно слушали какой-то сладкий разговор между двумя мужчинами, разместившимися в садовых качелях напротив нас. Нам только и были видны под навесом два мерцающих огонька сигарет.

— Мне она обошлась в тысячу, но зато сбылась моя давняя мечта, — сказал один.

— Я тебе завидую. Правда.

— Подожди еще, что Говард скажет, когда узнает, что я ее купил. Он свихнется.

— Да, это определенноколлекционный экземпляр.

— Больше. На мой взгляд, это, бесспорно, ее лучшая работа. Я хочу сказать, когда смотришь этот фильм, видишь, какой в ней заложен потенциал. Она там настоящая. Я говорю «она», но я, конечно же, убежден, что она — мужчина.

— Ты и правда так считаешь?

— С этими плечами? Не смеши!

— Возможно, ты прав. Признаюсь, у меня всегда были сомнения на этот счет. То есть я всегда так ее воспринимал…

— А эти дельтовидные мышцы? Определенно мужские — уж в этом-то я толк знаю.

— Несомненно, мужское сложение.

— Говорят, она могла выжать сто пятьдесят фунтов.

— Да, я согласен, здесь она достигла своей, так сказать, зрелости. Так считаешь, что она получше будет?

— Получше, чем что?

— Ну, скажем, чем «Опасная в воде».

— Да брось ты, какие тут могут быть сравнения! Финальная сцена «В дочери Нептуна» — это классика. {95}

— Ну да, со всеми этими фонтанами.

— Я просто балдею от этих фонтанов. А потом еще эта сцена, когда она появляется на трапеции, запрыгивает туда неизвестно откуда и делает такие движения ножками — ножницы. Она как какое-то неземное существо, спустившееся с небес на землю.

— Да-да, божественно.

— Я могу это сто раз подряд смотреть.

— И музыка неплохая.

— Классическая.

— Но знаешь, что мне нравится больше всего — так это ее номер в «Пока плывут облака» {96} .

— Да, это уж точно классика. Пирамида из водных лыж со всеми этими парнями…

— Вот это-то я и хочу купить. Как ты думаешь, у Чипси есть?

— Конечно. Но она тридцатипятимиллиметровая. Эту он никогда не продаст.

— Ну, «Дочь Нептуна»-то он тебе продал, а это тоже классика. И потом он собирается сделать римейк эпизода с водными лыжами.

— Правда?

— Ну да. Чтобы выявить все эротические коннотации.

Больше Клер не в силах была сдерживаться. Она подошла к качелям и спросила:

— Извините, мне послышалось, что вы купили у Чипси какой-то фильм. Это правда?

По длительной холодной паузе мне стало ясно, что ее вмешательству были не очень рады. Я присоединился к Клер и, вглядываясь в темноту, разобрал силуэты двух мужчин средних лет — на одном свободный шелковый халат, на другом футболка.

— Мы с Чипси друзья, — продолжала Клер. — Я приехала и и взглянуть на фильмы.

Один из парочки самодовольно сказал:

— Чипси продавал кино весь вечер. Но только по-настоящему близкимдрузьям.

— Я его по-настоящему близкий друг, поверьте, — настаивала Клер, — Он меня и пригласил из-за этих фильмов. Где их продают?

— Если бы Чипси хотел сообщить вам об этом, вы бы знали и без меня, — таким был высокомерный ответ.