— Чипси, это так безответственно, — возразила Клер, — Ты словно старый хлам из гаража продаешь.

— Ты права, Кларисса. К черту все Эдиповы штучки. Но ты успокойся. Для тебя я кое-что отложил.

— Да? И что же?

Недовольный покупатель снова вмешался:

— А звуковая дорожка в хорошем состоянии? Я хочу сказать, если уж я плачу за Гленна Миллера…

Чипси нетерпеливо сообщил своему докучливому клиенту:

— Судя по тому, как мой батюшка, маньяк-коллекционер, относился к своей собственности, этот фильм, вполне вероятно, вообще не вставляли в проектор. Он собирал не для того, чтобы получать удовольствие. Это было хорошее вложение средств, черт бы его драл. Большинство этих лент никогда не доставались из коробок.

— Ну, хорошо, — сказал покупатель. — А если шестьсот пятьдесят?

— Все еще холодно, — Чипси шмыгнул носом и оставил человечка в состоянии кипения, а сам вместе со мной и Клер направился к небольшому ряду шестнадцатимиллиметровых коробок, — Я позволил Шарки отложить это. Имей в виду, я мог все это продать еще на прошлой неделе, но придержал, чтобы сначала ты могла взглянуть и выбрать.

Клер жадно пробежала глазами по картонкам. На мгновение она онемела от удивления, а потом повернулась к Чипси — от ярости она была вне себя.

— И вот это ты отложил для меня? Джерри Льюиса?!

— Это Шарки отобрал.

— Шарки — тупоголовый кретин. Это даже мусором не назовешь.

— Послушай, Кларисса, я тебе их уступлю по очень хорошей цене.

— Не смей называть меня Кларисса. С этого момента мы знакомы не настолько, чтобы ты звал меня Кларисса.

— Вы понимаете, мисс Свон, сколько я могу выручить за эти фильмы? Джерри Льюис в один прекрасный день станет культовой фигурой. В Париже так уже стал, вам это известно?

— В Париже тоже есть любители хот-догов. Что с того? Это называется интеллектуальная дешевка. Ты скотина, Чипси. Ты же знаешь, что я не могу себе позволить покупать все подряд. В особенности такое вот дерьмо.

— Я собирался подарить тебе один из этих фильмов — по твоему выбору. Просто по-дружески. Конечно, не «Подсадную утку» и не «Посыльного» {99} . Ведь это уже классика. Но любой другой — пожалуйста…

Обогнув один из стеллажей, появился потенциальный покупатель, все еще пытающийся провернуть сделку с Соней Хени. Он раздраженно ждал, слушая Чипси.

Клер, сраженная, присела на картонки с фильмами и закрыла лицо руками.

— Бог ты мой, Чипси, да мне было бы достаточно, если бы ты сказал, куда ушли все эти фильмы. Если бы ты хоть это сделал, чтобы знать, куда уплыло наследство.

— Клер, дорогая, прости, — выкрикнул Чипси, — но, откровенно говоря, это не имеет к делу никакого отношения. Это все старые ленты. Старые, старыеленты. Конечно, ученому вроде тебя небезразлично прошлое. Но искусство — это то, что есть сейчас.Искусство — это будущее, пророческий импульс. Для художника истинное искусство — то, что уничтожает прошлое и его отжившие ценности. Это…

— А если семь сотен? — спросила гавайская рубашка.

— Продано! — заорал Чипси, и человечек принялся выписывать чек, — И еще покажите ваше водительское удостоверение, — предупредил он.

Пока Чипси и его покупатель были заняты сделкой, в хранилище со своей тележкой въехал громадный красавец блондин, которого мы с Клер встретили по пути сюда.

— И это, — сказал Чипси, указывая на стопку коробок, на которых сидела Клер, — то, что леди согревает для нас своим хорошеньким тохусом.

— В ту же машину? — спросил красавец.

— В ту же.

Клер отодвинулась, и парень стал нагружать картонки на тележку. Вдруг она, испустив мучительный стон, прыгнула и ухватилась за его мощный бицепс.

— Господи, этого не может быть! — сказала она.

Чипси собственнически и горделиво усмехнулся.

— Да, парень — класс, есть на что посмотреть, правда? Клер, познакомься, это Джером. Он похитит всю славу за мой следующий фильм. Я вполне понимаю твою реакцию. Но я тебя предупреждаю, его уже застолбили.

Но Клер не обращала никакого внимания на Джерома. Ее взгляд был прикован к картонкам, которые он грузил на тележку.

— Вот это!Я хочу вот это! — провозгласила она.

Чипси скользнул взглядом по картонкам.

— Нет-нет, Клер. Это уже продано. Извини.

— Я заплачу тебе… тысячу долларов, — заявила она.

Клер сделала это предложение, а я спрашивал себя, где она возьмет эту тысячу. Но она уже лезла в сумочку за своей тощей, голодной чековой книжкой.