Из раны текла кровь, и женщина обмотала руку свободной полой рубашки. Постепенно мрак перед ее глазами рассеялся, и она увидела отрезанный палец, мертвый фрагмент ее собственного тела. София заметила, что ноготь чуть длинноват, и вспомнила: сегодня она собиралась его подрезать. На мгновение ее охватила абсурдная, пронзительная жалость к себе.

Она едва заметила, что ее собеседник ушел. Палец остался лежать там, где упал — под станцией, на трансформирующемся грунте. Судя по всему, дьяволу важен был сам акт отъятая, а не его конечный результат.

С трудом преодолевая слабость, она встала, спустилась вниз, подняла кусочек дьявольского тела и вернулась на станцию. Она закрыла люк, а затем нашла в себе еще достаточно сил, чтобы наложить регенерирующую повязку. Содержавшиеся в ней средства притупили боль и в сочетании с принятыми внутрь таблетками погрузили Софию в тяжелый, неестественный сон.

— Господи, какая глупость! Пожалуй, никто из нас еще не совершал подобного безумия. Что с тобой случилось, София? Я всегда считал тебя рассудительной женщиной… Дай посмотрю, — Начо Йенг взял ее руку длинными смуглыми пальцами.

— Ничего мне не сделается, — пробормотала она. Боль пульсировала где-то на дальнем плане, почти безразличная, почти несущественная. Куда больше ей досаждали тяжелая как камень голова и сухость во рту, в котором с трудом помещался распухший язык. — Есть что-нибудь выпить?

— Конечно.

Она с облегчением сделала несколько глотков холодной воды. Упреки Йенга нисколько ее не волновали. Она знала, что высокий китаец уважает ее и любит, к тому же в его голосе чувствовалось беспокойство, а не злость.

— В самом деле, полный идиотизм, — бросила Моана, презрительно выпятив губы.

Она же, напротив, нисколько Софию не любила. Моана была очень молода, очень красива и очень способна, и благодаря сочетанию этих качеств — весьма самоуверенна. С самого начала она ясно дала понять, что место старух — дома, с внуками у камина, а не на исследовательской станции.

— Но благодаря мне у тебя появился материал для анализа, не так ли? — София одарила ее самой очаровательной улыбкой доброй бабушки. Она знала: девушка терпеть не может подобного. — Вы нашли тот кусочек тела? Я положила его на стол в лаборатории.

— Да, нашли, но на полу, а не на столе. Нужно было поместить его в террариум. Он до сих пор трансформируется, и притом значительно быстрее, чем камень или металл.

— Тебе стоит отдохнуть, прежде чем вернутся остальные, — Йенг мягко уложил Софию и укрыл одеялом. Она не сопротивлялась. Китаец принадлежал к немногочисленной группе мужчин, забота которых не вызывала у нее чувства униженности.

Он задвинул перегородку, отделявшую ее койку от главного помещения. Перегородка была тонкой, и в каюте едва хватало места, чтобы лечь, но Софию радовала эта имитация уединения. По крайней мере, ей не приходилось смотреть на Моану, лицо которой приобрело сосредоточенное и одновременно зловеще-торжествующее выражение. София предпочитала не думать о том, что это могло означать.

Проснулась она чуть позже, когда все уже вернулись на станцию. Все? Да, кажется, да, полусонно думала она. Она слышала Терри и капитана Пенью, а на их фоне — голоса молодых солдат.

Терри, Эмилио Пенья, а также Начо Йенг спорили по поводу нее, Софии, а вернее, ее психического здоровья.

— Нас ведь о чем-то подобном предупреждали, верно? — капитан, как всегда, говорил сухо и деловито. — На мой взгляд, мы имеем дело с типичным примером психического расстройства. Мы должны заявить о необходимости преждевременного открытия Врат и отправить Софию на Землю. Несчастная женщина сошла с ума.

— Чушь! — голос Терри опасно срывался. — Я давно ее знаю, и она бы никогда… никогда…

Любимый Терри. Недавно она за него поручилась, и теперь он платил ей той же монетой. По крайней мере, пытался. Ее братец, которого она когда-то учила запускать воздушных змеев. Давным-давно, в другом, лучшем мире. До морщин, до смерти ее мужа и его жены, до энкарнита и до того, как преисподней добавили к названию номер.

— В самом деле? А если бы дьявол проник на станцию, когда она вот так просто взяла и открыла ему дверь? Если бы он уничтожил наш генератор, нашу систему регенерации воды, запасы, компьютер и все наше оборудование, а мы даже не смогли бы послать сообщение на Землю? Ты об этом подумал, идиот? Подумал, что мы можем из-за нее умереть? Не зная даже, что, черт побери, станет с нами после смерти? Может, тебе охота оказаться в Бездне? Если так — пожалуйста, скатертью дорога. Я не намерен…

— Перестаньте, — мягко и вместе с тем решительно сказал Начо Йенг. — Я разговаривал с ней и не заметил никаких признаков расстройства. София не сошла с ума, она просто пыталась кое-что доказать самой себе, а потом действовала под влиянием сильного стресса, не позволявшего четко оценить ситуацию.

— Она отрезала себе палец, — рявкнул Пенья. — О чем это может, свидетельствовать, кроме как о склонностях к членовредительству?

София почти увидела, как китаец качает головой.

— Она боялась, что если этого не сделает, то нарушит уговор и разозлит дьявола, а поскольку она была испугана, ей даже не пришло в голову попытаться с ним торговаться. Никакого членовредительства, всего лишь сильный стресс. Естественно, Софии не следовало разговаривать с дьяволом без соответствующей охраны, это было неразумно, и мы должны ей объяснить, что подобные выходки подвергают опасности нас всех. Но тем не менее как врач я не считаю, что есть необходимость в каких-то… более радикальных средствах. Кроме того, — в голосе Йенга послышались веселые нотки, — не забывайте, капитан, что включение Врат требует огромных затрат энергии и весьма дорогостояще. Если Корпорация заберет Софию до назначенного срока, а потом окажется, что на самом деле она ничем не больна, то кто знает, не возложат ли на нас расходы на дополнительное открытие портала. Вы об этом подумали?