Спустившись вниз, он подошел к Миранде.

— Вот, — произнесла она, протягивая ему фонарик. — Чтобы его включить, нужно просто надавить на край.

— Считаете меня технически отсталым? — усмехнулся Джаго и тут же пожалел об этом, потому что в следующую секунду Миранда нашла его руку и вложила в нее бутылку.

— Возьмите. Я оставила вам немного воды. Осторожнее, горлышко отбито. — Прежде чем он успел сделать глоток, она добавила: — Подождите. У меня есть аспирин. Он снимет головную боль.

— Вы не верите в то, что поцелуй — самое лучшее лекарство? — спросил он, пока Миранда рылась в сумке.

— Да… Нет… Меня никогда не целовали, когда мне было больно, — положив ему на ладонь две таблетки, она взяла у него фонарик, — поэтому я не могу судить об эффективности этого метода.

Проглотив таблетки, он запил их водой.

— Никогда?

— В моей семье это не практиковалось.

— Нет? — удивился Джаго.

Его родители знали толк в телячьих нежностях. На глазах у остальных они играли в счастливую семью.

— Тут все дело в самовнушении. Если вы верите, это сработает, — сказал Джаго.

— А вы сами верите? — спросила она.

— Если я скажу «да», вы меня снова поцелуете?

— Будем считать, что вы ответили отрицательно.

Джаго пожалел, что не сказал «да», но было уже поздно.

— По десятибалльной шкале удовольствий я бы оценил ваш поцелуй в восемь баллов.

— Всего восемь? — удивилась она.

— А вы ожидали десятки? — усмехнулся Джаго.

Майри почувствовала, что краснеет. О чем она только думала, позволяя ему вовлечь ее в этот дурацкий разговор? И все же его низкая оценка уязвила ее гордость.

— Да если бы не пыль, я бы показала вам…

Но Джаго не дал ей договорить. Положив ладонь на ее щеку, он провел кончиком большого пальца по ее нижней губе, а затем поцеловал ее. Она бы оценила этот поцелуй в девять целых девять десятых балла.

Прикосновение его губ было легким как перышко, но оно вдохнуло в нее надежду.

Пока Майри пыталась прийти в себя и подобрать подходящие слова, Джаго уже перевел разговор на другую тему.

— Вы говорили, что у вас есть мобильный телефон, — произнес он так, словно ничего не случилось. — В нем случайно нет встроенной фотокамеры?

Ничего не случилось, сказала себе Майри. Он просто попытался ее отвлечь.

— Почему вы спрашиваете? Хотите мое фото на память, чтобы потом продать его бульварным изданиям?

— А почему оно должно заинтересовать прессу?

Фото грязной и растрепанной Миранды Гренвилл, в прошлом светской львицы и личного советника премьер-министра, а ныне преуспевающей бизнес-леди, стало бы настоящей сенсацией. Но, очевидно, Джаго не знал, кто она такая, что ее вполне устраивало.

— Истории из частной жизни людей пользуются большой популярностью, — сказала она, доставая из сумки телефон и включая его в первый раз за все время пребывания на острове. Табло загорелось и раздалось пиканье. — Мне пришло несколько сообщений.

— Потом прочитаете, — ответил Джаго, забирая у нее телефон. — Это намного важнее. Закройте глаза.

— Зачем? Что вы?.. — Яркая вспышка ослепила ее. — Идиот!

— Я же велел вам закрыть глаза, — произнес Джаго, разглядывая изображение на экране, после чего слегка повернулся. — И снова.

Наконец до нее дошло, зачем он это делал, и она подчинилась. С помощью фотографий он оценит степень разрушений и, возможно, даже найдет выход.

Или хотя бы что-нибудь полезное.

Джаго долго разглядывал третий снимок, и она наклонилась вперед, чтобы узнать, что так привлекло его внимание.

— Что это? — спросила она, глядя на огромную каменную глыбу на полу, возвышающуюся до потолка.

— Ястреб.

— Тот, который был частью потолка? — спросила она, потрясенная.

— Да. Я только что залезал на него. — Он указал на фото. — Здесь есть шахта, выходящая наружу, но я пока не могу ее найти. Возможно, ее завалило мусором или глыба перегородила ее.