Эмма стояла посреди спальни в выбранном им пиратском костюме. Как он и предсказывал, юбка достигала середины бедра. Сапоги закрывали ноги до колен, оставляя обнаженным слишком много тела. Чулок он не заметил, хотя не то чтобы они вообще были ей нужны. С висков волосы были зачесаны назад и собраны на затылке, остальные же были распущены и красивыми, обычно отсутствующими, волнами спадали на плечи, великолепно подчеркивая красоту лица девушки. В качестве завершающего штриха выступала причудливо изукрашенная капитанская фуражка.

Макияж был темнее и немного ярче ее обычного. Ее привычный бледно-розовый блеск для губ сменился другим, с более темным оттенком, ближе к винному. Глаза казались почему-то темнее. Толстые золотые кольца украшали ее уши, а шею обвивала стилизованная золотая кошка. Заложив руки за спину и уперев носок сапога в ковер, она стояла перед зеркалом, привезенным из старой квартиры, и с сомнением разглядывала свое отражение. Девушка выглядела как конфетка, только и ждущая, кто бы ее съел.

–  Макс?

–  А?

Боже, он надеялся, что она вообще-то не собирается с ним разговаривать, поскольку был точно уверен, что не сможет выразить даже связного слова, не говоря уж о предложениях.

Эмма искоса посмотрела на него и прикусила губу. От открывшейся ему картины Макс едва не проглотил свой язык.

–  Ты уверен, что юбка не слишком короткая?

Макс быстро сглотнул, переведя взгляд с ее потрясающего лица на аппетитные ножки.

–  Вопрос с подвохом?

Девушка закатила глаза. Когда она повернулась обратно к зеркалу, неуверенности на ее лице уже не было.

–  Почему бы тебе не принять душ и не переодеться? Через час мы должны быть у Фриделинда.

Она потянулась, чтобы поправить грудь в бюстгальтере и Макс чуть не шлепнулся, где стоял. Когда ее грудь заколыхалась, принимая нужное положение в лифчике, Макс попросту сбежал в ванную. Нужно было либо принять ледяной душ, либо опрокинуть Эмму на пол и иметь ее до потери пульса, наплевав на Джонатана Фриделинда и на весь маскарад вместе с ним.

Он быстренько принял душ, так как купание в ледяной воде не являлось его любимым видом спорта. Молодой человек оделся в рекордное время, прислушиваясь, как Эмма бродит по гостиной и что-то бормочет себе под нос. В последнюю минуту он вспомнил, что нужно захватить кольцо с печаткой, прежде чем они с Эммой выйдут из дома.

Выйдя из спальни, он почувствовал себя вознагражденным, увидев, что Эмма так же очарована его костюмом, как и он ее. Длинный камзол бордового цвета был украшен такой же золотой вышивкой, что и ее корсет с верхней юбкой. Черные кружева выступали из-под его обшлагов. Макс был во всем черном: черная рубашка с черным кружевным жабо, плотно облегающие черные штаны и черные сапоги с отворотами, длиной до колен. Саблю он держал в руках, так как не мог носить ее, ведя машину. На голове была черная треуголка с изящной золотой отделкой. Вставленные в нее три черных пера довершали его облик.

–  Ух ты! Если мы сейчас же не выйдем, то опоздаем… и сильно… - Голос Эммы стал хриплым от страсти, а глаза свернули золотом. Максу пришлось изо всех сил бороться с желанием прижать девушку к стене, и, освободив ноющий член, дать им обоим то, чего они так жаждали.

Макс сжал перстень и остановился. Кольцо напомнило ему о важном, - о том, что он должен был сделать до того, как они выйдут за порог.

–  Подожди минутку, дай мне свою руку.

Эмма протянула ему правую руку. Макс взял ее и осторожно надел кольцо Кураны на ее средний палец. Кольцо Кураны было идентично его собственному, но меньше и изящнее. Две стилизованные пумы окружали золотой овал, лапами к хвостам. В центре овала было вырезано лицо пумы с двумя желтыми бриллиантовыми глазами. Когда Эмма смущенно посмотрела на него, Макс протянул ей свою правую руку, показывая такое же кольцо на его среднем пальце.

–  Ты - моя Курана. И теперь все будут знать об этом.

Эмма, подняв руку, уставилась на кольцо на своем пальце; медленная, чрезвычайно довольная улыбка расцвела на ее лице.

–  Ливия от ярости точно обделается.

– Эмма!

Смеясь, она поднялась на цыпочки и поцеловала его со всей страстью и любовью, что жила в ее сердце, сбив обе их шляпы на пол.

Эмма никогда в жизни не видела столько версий пираток и пиратов в одном месте. Пиратки делились на одетых благопристойно, одетых непристойно и на одетых откровенно эротично. А одна из девушек фактически хвасталась тем, что ее пиратский костюм прямо из Плейбоя! Если учесть, как мало этот костюм закрывал, можно было не сомневаться в том, что девушка не врет: по сравнению с ней Эмма была одета как монахиня. Кроме того, присутствовал обычный для таких вечеров набор призраков, вампиров, ведьм и вурдалаков, с редкими оборотнями, разбросанными среди собравшихся шутки ради. Джейми и Мэри Ховард оделись как бандиты с Дикого Запада: оба в черных костюмах и ковбойских шляпах. Они сияли от счастья и были готовы лопнуть от гордости за удавшуюся вечеринку. Ховарды первыми заметили кольцо на пальце Эммы; с теплыми улыбками и дружескими объятиями они поздравили Эмму и Макса с состоявшейся «вязкой».

Пока Макс с Эммой продвигались сквозь толпу, подходили и другие, чтобы поздравить пару. Джонатан Фриделинд был любезен, хотя несколько холоден. Это вызвало раздражение у Макса, но Эмма каким-то шестым чувством понимала, что мистер Фриделинд просто придерживается принципа «поживем-увидим». В сущности, отношение Джонатана преобладало и среди других мужчин, по мере того, как все больше народу узнавало о спаривании Альфы. Каждый ожидал, что Макс выберет кого-то, столь же сильного, как и он сам, и никто всерьез не верил, что Эмма может оказаться достойной его. Женщины, с другой стороны, были, скажем так, язвительнее. К тому времени, когда они нашли Адриана, Макс уже трясло от необходимости выплеснуть свою властную энергию на каждого из Прайда и заставитьих принять его пару, сделать что-то, чтобы Эмма в их глазах перестала быть чужой.