Саймон выпрямился и, смутившись, слегка нахмурился.

–  Зачем? Я думал, у тебя есть другие дела.

–  Я хочу кое-что проверить, - к удивлению Саймона улыбка Макса стала еще шире.

–  Старик, я не уверен, что ты захочешь туда пойти.

Улыбка Макса исчезла.

–  Это почему?

–  Потому что этот магазин известен тем, что каждый холостяк теряет всю свою силу, как только переступает его порог.

–  Да?

–  Он розовый. И весь в побрякушках. И в кружевах. И розовый.

Макс расхохотался так, что Саймон вздрогнул.

–  Ничего, если твоя мужественность с этим справилась, то и моя не пропадет.

Макс наблюдал за тем, как его друг работает над витражом, а мыслями снова вернулся к Эмме.

Он не видел ее уже восемь лет. Ей было семнадцать, она заканчивала школу и на выпускном балу была такая улыбающаяся и смеющаяся, какой он редко ее видел. Она была невероятна в своем платье - единственном в своем роде, цвета мягкого осеннего заката, без бретелек, с глубоким вырезом, заканчивающимся сердечком и с расширяющейся колоколом юбкой. Ему было очень трудно не смотреть на нее, но он был с Ливией, а Макс по натуре не был изменником. К тому времени как он расстался с Ливией, настала пора поступать в колледж. Он получил докторскую степень в оптометрии, закончил интернатуру, ординатуру, а на летних каникулах учился у Джонатана как руководить Прайдом. И между всем этим Эмма была быстро забыта. Его отъезд из штата и поступление в колледж были верным решением, и он был рад, что Джонатан согласился с ним. А сейчас, став компаньонами с Адрианом и после официального ухода на пенсию Джонатана, он мог, наконец, начать искать свою Курану. И у него было ощущение, что он знает, кого хотел бы видеть рядом.

Она была такой трогательно-невинной тогда: немного полноватая, но с великолепными формами. Именно эта невинность и Ливия удержали его вдали от нее.

Сейчас она уже не казалась такой невинной, и Ливии на горизонте тоже не было.

Определенно, настало время познакомиться поближе с маленькой мисс Эммой.

Эмма наблюдала, как блестящий красный пикап Саймона парковался у «Желтофиолей». Она усмехнулась, зная, что Бэкки спряталась от Саймона в служебном помещении. Ведь он был единственным во всем мире человеком, при встрече с которым Бекки теряла дар речи. Но у Эммы по какой-то странной причине, - вроде как через ощущение собственного биополя, что ли, - никогда не возникало проблем в общении с красавчиком Саймоном, она с легкостью могла болтать с ним о чем угодно и непринужденно смеяться.

На глазах Эммы Саймон выпрыгнул из кабины грузовика. Пассажирская дверь тоже открылась, и из машины выбрался знакомый высокий улыбающийся блондин. Его свободно лежащие волосы разлетались на холодном осеннем ветру.

Эмма пришла в ужас. О, нет!Только не он!Девушка глубоко вздохнула, чтобы сдержать волнение. Она больше не скромная девочка-подросток, которую он когда-то знал. Теперь она взрослая женщина, владелица собственного магазина. И она сможет справиться с Максом Кэнноном.

Он засмеялся каким-то словам Саймона, и руки девушки затряслись. Она снова сделала глубокий вдох и выдох, отчаянно стараясь удержать трепещущее сердце.

Мужчины вытащили витраж из кузова грузовика и осторожно поднесли к дверям магазина. Эмма поспешила открыть ее, и тут появился священник.

Преподобный Гластон улыбнулся обоим мужчинам.

–  Здравствуйте, Саймон, Макс. Это и есть витраж для церкви?

Эмма улыбнулась ему. Это был лысеющий добродушный седовласый мужчина с живыми улыбчивыми глазами. При нем Эмма всегда чувствовала себя спокойно и уютно, и надеялась, что сейчас это поможет ей справиться с его присутствием.

–  Конечно, Отец. Давайте зайдем внутрь, чтобы я мог показать его вам.

Глубокий голос Саймона эхом отозвался в ее теле, послав по нему легкую дрожь. Если бы она не была настолько одержима обворожительным блондином, стоящим сейчас за его спиной, то давно закрутила бы с Саймоном. Хотя, принимая во внимание то, как Бэкки всегда на него реагировала…

–  Бэкки? Ты не могла бы мне помочь?
– крикнула Эмма, стараясь скрыть усмешку при виде того, как Саймон, не отрываясь, смотрит на отделенное шторой пространство, которое вело в их офис.

Окей, может я и не приударила бы за Саймоном.

Она слышала, как Бэкки бормочет ругательства, топая в комнату. Ни на миг не отрывая от нее взгляда, Саймон вместе с Максом внес витраж в магазин. Его темные карие глаза наполнились теплом, когда Бэкки хмуро посмотрела на него и отступила назад.

–  Бэкки?
– подозвала ее Эмма, махнув рукой. С притворной жизнерадостностью Бэкки улыбнулась ей и присоединилась, поддерживая стекло.

–  Эмма?
– Она повернулась к Саймону, который сейчас смотрел на нее.
– Ты же помнишь Макса?

Да, если бы он был из тех, кого легко забыть, подумала Эмма.

Макс шагнул вперед.

–  Привет, Эмма.

Она взглянула в лицо, являвшееся ей в каждой из самых интимных ее фантазий, и тут же перевела глаза на тот самый шрам у носа.

–  Привет, Макс.

Он прокашлялся, в этом звуке слышалось радостное удивление. Снова взглянув на него, она увидела, что он внимательно смотрит на нее, приподняв одну бровь. Эмма опустила глаза и заметила протянутую ей руку. Она взяла ее, натянуто улыбаясь, и дважды пожала, прежде чем бросить, словно горячую картошку.