Ей нравилось это время суток. На улицах было пусто, за исключением тех немногих, кто шел домой или поужинать в любимом ресторане. Неяркий свет раннего вечера отбрасывал свое сияние на все, к чему мог прикоснуться, заставляя город казаться мягче и романтичнее. Вздохнув, Эмма прошла в служебную комнату и взяла плащ и сумочку. Она помахала Бэкки, и та, улыбаясь, махнула ей в ответ вилкой. Эмма выскользнула из магазина через заднюю дверь.

–  Эмма.

Вскрикнув, Эмма отшатнулась назад и выхватила из кармана баллончик, прежде чем поняла, что человек в тени - это Макс.

–  Черт тебя подери, Макс!

–  Прости.
– По нему не видать было, что он сожалеет, скорее - едва сдерживает смех.
– Только не доставай пока свою грейпфрутовую ложку.

Сердце ее еще бешено колотилось. Она убрала баллончик и сердито уставилась на него.

–  Ну?

–  Черт, так ты приветствуешь тех, кто хочет тебе помочь?

Сердце давило на ребра, и она приложила руку к груди, чтобы успокоиться. Эмма посмотрела на него в тусклом свете. Сукин сын смеялсянад ней.

–  В чем помочь?

–  Соединить Бэкки и Саймона, конечно.

–  Да?

Она наблюдала за тем, как он приближался к ней. Выглядел он самодовольным.

–  Ты хочешь, чтобы Саймон и Бэкки были вместе? Я могу помочь тебе в этом, - он взял ее за руку и накрыл своей. Внезапно он нахмурился и огляделся.
– Кстати, где Бэкки?

–  Она еще в магазине, работает с бухгалтерией, - ответила она рассеянно, замечая только их соединенные руки. Его рука была будто высечена из камня, сильная, крепкая и, наверное, очень надежная.

Его лицо побелело.

–  Поздно вечером ты вышла одна.

Это был не вопрос, это было утверждение. Он выглядел так, будто сам не верит своим словам.

–  Да. Я всегда так делаю. У меня там машина.
– И Эмма свободной рукой показала на парковку, одновременно осторожно пытаясь высвободить другую из его хватки, внезапно ставшей железной. Бэкки жила в квартире над магазином, а Эмма - на другом конце города. Когда Бэкки закончит со счетами и доест свой ужин, она, наверное, поднимется в свою крошечную квартирку и будет лоботрясничать перед телевизором.

–  Ты носишь баллончик. Я так понимаю: в районе неспокойно.

Она неохотно кивнула.

–  Везде неспокойно, даже здесь, ведь поблизости колледж.

Он начинал тревожить ее. Хотя его лицо все еще оставалось бесстрастным, что-то изменилось в глазах. Они странно блестели, будто он злился. Она решила не говорить ему, почему носит баллончик.

–  На тебя здесь раньше нападали?

Эмма вздрогнула и сразу постаралась увильнуть, пробурчав:

–  Тут совершенно безопасно, и Бэкки прислушивается к звуку моей машины. Вот и сейчас: она выскочит с минуты на минуту, готовая уничтожить любого, кто будет приставать ко мне. Так что может, все же соизволишь ослабить чуть-чуть свою мертвую хватку?
– Теперь она вздрагивала уже от боли: рука была будто в тисках.

Отпустив руку, он внимательно посмотрел на нее. Девушка могла поклясться, что его глаза сияли золотом в свете луны - до того как он моргнул и иллюзия исчезла, вернув им их обычный голубой цвет. Он медленно обходил вокруг нее, кружа, словно хищник.

–  Кто тебя обидел, Эмма?

–  Да что с тобой такое?
– Эмма отдернула руку и потерла ее. Интересно, синяки останутся? В ожидании ответа Эмма сердито посмотрела на него.

Макс сурово нахмурился.

–  Я хочу знать, кто обидел тебя, Эмма. Я хочу знать сейчас.

С ней никогда раньше не разговаривали приказным тоном. Притиснув Эмму собой к кирпичной стене магазина, он попросту вынуждал ее ответить. Очертания его тела, нависшего над ней, казалось, увеличились, одновременно пугая ее и успокаивая. Какая-то часть внутри нее хотела покорно склониться перед ним и ответить на все его вопросы. Но, собрав в кулак всю свою волю, Эмма фыркнула в ответ:

–  Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Она заметила его шокированное выражение, когда наклонила голову, ускользая от него. Поднырнув под его рукой, она выпрямила спину, вздернула подбородок и гордо направилась к машине.

–  Знаешь, не каждой женщине нравятся мужланы. Почему бы тебе не попробовать это на Ливии? Уверена, она это оценит!

Она ахнула, когда он рывком привлек ее к себе. Каждой клеточкой своего тела она ощущала его, будто он оставлял на ней нестираемый отпечаток.

–  Если я так реагирую, как ты думаешь, отреагирует Саймон, когда услышит, что Бэкки здесь совсем одна?

Эмма сглотнула. Какая Бэкки?

Ее пальцы непроизвольно вцепились в руку, обхватившую ее за талию, ногти вонзились в кожу, наслаждаясь ее упругостью.