Аллен ощутил, как у него поднимается давление.

— Насколько скромную, Ангус? — медленно проговорил он.

— Десять литров, — ответил тот и очень тихо добавил: — С каждой партии.

— Не так уж и плохо, — согласился Аллен, прикинув, что каждая канистра даст им не менее пятидесяти литров пива. — Нам все же кое-что останется.

Ангус кашлянул.

— Потом я потолковал с ребятами из столовой — беднягам отчаянно хочется промочить горло. Поверь, Томми, я их жажду почувствовал, прямо как свою! Все они отличные парни. Они согласились спрятать наши канистры в надежном месте.

— Сколько? — уточнил Аллен, гадая, какую долю придется отдать парням из столовой.

— У них есть закуток между отсеками кухни. Там тепло и темно, и он неподалеку от внешнего кольца, где сила тяжести побольше, что поможет гуще осесть. А самое приятное, что они хотят всего литр. — Он помолчал. — Каждому.

— Только за укромный закуток?

— Еще они помогут нам сварить сусло, и каждый пожертвует немного воды.

— Так сколько пива нам придется отдать? — еще раз спросил Аллен, боясь услышать ответ. — Сколько там парней?

— Пять работящих и честных сынов прерии, Томми. Ты ведь не откажешь им в капельке удовольствия, верно?

Аллен быстро подсчитал. Пять литров в неделю, плюс доля с водоочистки, плюс их с Ангусом рационы… При таком раскладе канистры наполнятся за месяц, а то и быстрее. Значит, благодаря Ангусу они получат около сотни литров пива, из которых примерно тридцать нужно отдать. Как ни крути, это все еще будет вполне приличная прибыль с их инвестиций.

Но когда Сид потребовал литр пива за каждый килограмм обработанной сои, их доля существенно уменьшилась.

— Лучше полпинты, чем ничего, — решил Ангус, услышав эту скверную новость, — но и хоть что-нибудь тоже лучше, чем ничего.

Первую партию они замешали во время пересменки, когда почти все администраторы JBI спали. Ангус отвесил нужное количество проросшей сои, которую они обжарили, прокипятили и тщательно процедили, получив в результате сахаристое сусло. Разлив его по канистрам, он добавил в каждую щепотку дрожжей, чтобы запустить брожение, тщательно раздробленный хмель, порцию бабулиного ячменного солода и плотно завинтил крышки.

Аллен принюхался:

— А сусло-то попахивает. Вряд ли мы сможем вентилировать канистры на кухне.

— Может быть, газа получится не так уж и много. А крышка плотная, вонь не должна пробиться.

Для верности Аллен обмотал крышки изолентой. Затее придет конец, если администраторы почувствуют хотя бы легкий запашок с кухни.

— Теперь будем ждать недели две, от силы месяц, — сказал Ангус. — А потом отведаем первое пиво, сваренное возле Юпитера. Кстати, Томми, как ты назовешь наш продукт?

Аллен задумался. «Юпитер» — слишком очевидно, слишком просто. Не подойдут для пива и названия спутников папаши-Юпитера — Ио, Ганимед, Европа или Амальтея. Они годятся разве что для презренного утонченного вина, но только не для доброго честного напитка. И тут он заметил в иллюминаторе краешек Юпитера.

— А как насчет «Папашино»?

Ангус широко ухмыльнулся:

— Мне нравится. «Папашино» — правильное название для пива.

— Можно и круче. Давай назовем его «Папашино лучшее».

Ангус секунду подумал и согласился:

— Точно, так даже лучше. Ты гений, Томми.

Следующие несколько дней Аллен проверял температуру канистр, прикладывая к ним ладонь. На четвертый день он заметил, какими тугими стали стенки. Наверное, пивоварам следовало оснастить канистры воздушным клапаном.

Что ж, пожалуй, мысль здравая.

Проверив канистры следующим вечером, Аллен не сомневался: они раздуваются, как воздушные шары. Из удлиненных цилиндров обе превратились в объемистые бочонки.

— Это все чертов газ, который выделяют дрожжи, — заключил Ангус. — Если давление не сбросить, канистры могут взорваться.

На секунду Аллена охватила паника. Если выпустить бродильный газ в атмосферу станции, по запаху станет очевидно, чем они втихаря занимаются. Ему живо представилось, как разгневанное начальство выдворяет его на Землю, лишив заработанных денег. Такого он допустить не мог.

— Надо перетащить канистры в шлюз. Там мы сможем выпустить газ так, что запаха никто не почует.