Лар Элий придвинул маленькую скамеечку и сел так, чтобы смотреть прямо в лицо девушке. Она не отвела взгляда, не шевельнулась, не изменила позы, лишь пальцы рук чуть дрогнули.

– Я понимаю, почему вы решили напасть. Видимо, посланник Спанториха был очень убедителен, – осторожно продолжил Лар Элий.

– Он не был убедителен, – отчеканила Титания. – Он угрожал, но мы бы смогли ответить на любую угрозу. Просто отец слишком привык к удобной жизни, слишком полюбил роскошь Рима. Он долго прожил в тени Потаиссы, в тени каструма и Рима. Он забыл, что значит война. Вся Патависса забыла. Даки стали мягкотелыми трусами – вот что случилось. И стоило показаться волку, они струсили, поджали хвост и стали искать способ… не воевать.

– Странный способ, я бы сказал.

Титания несколько раз глубоко вздохнула, стараясь смирить свой гнев, смирить ярость – и думать, думать над каждым словом, над каждым жестом. Не стоит обманываться спокойствием и тихим голосом Лара Элия, прозванного Севером. В каждую секунду, в каждое мгновение он может просто выхватить меч и прирезать ее, не дрогнув и не сожалея. Если так будет надо. Если он решит, что ее смерть позволит ему разобраться со сложившейся ситуацией. Он – префект лагеря, ветеран, отслуживший больше двадцати лет. В нем нет жалости, в нем нет гнева – только циничная и рациональная способность сделать все для блага своих людей. Он их командир, ему верят больше пяти сотен воинов. Он их не подведет.

– Это не я решала, – грустно проговорила Титания.

– Помнится, ты говорила, что Тит Патулус прислушивается к тебе.

– Да, почтенный Лар Элий. Это так. Но последний мой совет показался ему не таким уж хорошим. Я думала о том, как выиграть войну, а он, оказывается, хотел лишь сохранить свой привычный и приятный уклад. Он желает жить в городе, а не в казарме, пить сладкое вино, а не воду. Все в Патависсе хотят жить… в Риме.

– Но Рим – это не только роскошь торговых городов. Это и каструмы, и легионы… За все надо платить. – Лар, очевидно, был слишком рационален, чтобы понимать обычных жителей Патависсы.

– Видишь ли, почтенный Лар Элий, – с горечью ответила Титания, – Клев, а по его совету и отец предпочли, чтобы за них заплатили ты и твои люди.

– Что ж. А теперь послушай меня внимательно: у вас не было ни единого шанса. Ни до того, как мне все стало известно, ни тем более сейчас, когда я все знаю. Вас всего три десятка. У ворот – полсотни людей. И, поверь, никто из них не спит. Сейчас же я послал к стене еще полсотни человек. И они проберутся туда скрытно, никто из даков их не заметит. Так что Клева там ждет лишь смерть. Всех ваших людей ждет смерть.

– Зачем ты мне это говоришь? – Титания переплела пальцы рук и сжала их так, что даже толстая кожа перчаток натянулась и, казалось, вот–вот лопнет.

– Я хочу, чтобы ты поняла: сражаться бесполезно. – Он не угрожал, а просто предупреждал.

Титания едва не ответила, что с самого начала знала, что это так, но все же не стала.

– Тогда мы умрем. Я умру.

– Никому не стоит умирать без пользы. А какая польза в твоей смерти?

Титания удивленно нахмурилась: в какой момент разговор приобрел столь личный характер?

– Но выхода нет. Наши люди уже собрались в условленном месте. Они начнут действовать. – Титания посмотрела в окно: месяц почти коснулся крыши главного дома. – Уже скоро.

– Ты можешь все остановить.

– Сомневаюсь. Я не смогла остановить это раньше, не смогу и сейчас. – Ее голос был полон горечи.

– А ты пыталась? – Лар Элий смотрел ей прямо в глаза. Титания видела отражение огонька лампы в его зрачках. Неверный свет еще больше заострил и без того резкие черты его лица, подчеркнул высокие скулы, совершенный профиль, твердую линию подбородка. В одно мгновение он походил на хищника, волка, готового к прыжку, а в следующее – на статую забытого древнего бога, полную спокойствия и окруженную ореолом тайны.

– Это не имеет значения. У меня не получилось.

– Я ценю, что ты пыталась. Ведь между нами нет договора, только мое слово и твое слово.

– Но ты свое слово сдержал. – В голосе Титании было столько горечи и стыда, что Лар Элий не удержался и коснулся ее затянутых в перчатку пальцев своими. Лишь кончиками, лишь на мгновение, но она едва не разрыдалась.

– Еще можно все исправить. Отправляйся к своим людям и скажи им, что я знаю про отряд в долине за ущельем, что я готов к нападению. Передай Клеву, что его план провалился. Скажи отцу, что я не стану мстить, что я готов выступить на его стороне, когда придет время сражаться.

– Ты действительно это сделаешь? – В ее голосе появилась надежда.

– Я понял, что совершил ошибку, пытаясь держаться в стороне. Это ослабляет и меня, и Патависсу. Как показала жизнь, – Лар Элий криво усмехнулся, снова напомнив Титании хищного волка, – если ты не делаешь кого–то союзниками, они могут стать врагами.

– А если твоей помощи будет недостаточно?

– Титания, ты пытаешься торговаться? – Лар Элий почти улыбнулся, так девушке показалось.

– Я всего лишь пытаюсь понять…