Наконец они доехали до дома, в котором помещалась квартира Доры.

— Вот и все, Геннон. Можешь вылезать, — сказала она, лихо припарковавшись между «мерседесом» и «ягуаром». Он пробормотал что-то, одинаково похожее на молитву и на благодарность.

— Ты всегда так водишь?

— Как «так»? — с выражением искренней невинности спросила Дора, но это не обмануло Геннона.

«Дора Мариотт или Кавана, как бы ее там ни звали, так же невинна, как сам грех, — подумал Джон. — И, может быть, точно такая же сладкая». Воспоминание об ее теплых губах, о медовом вкусе ее языка вернулось и захлестнуло его.

— Пойдем, детка! — Дора откинула свое сиденье и с трудом вытащила Софи. Во время поездки девочка порылась в сумках и попыталась примерить все, до чего смогла дотянуться.

Дора поставила Софи на тротуар, и сразу стало заметно, что штанишки безнадежно сползают, а кроссовки надеты не на ту ногу. Дора засмеялась.

— По крайней мере, ей удалось правильно надеть пальто. — Она подняла девочку на руки. — Я отнесу ее, если ты захватишь сумки.

— Добрый день, мисс Кавана, — сказал консьерж, когда они вошли в холл подъезда. Вид у них был такой, словно они приехали с распродажи одежды по сниженным ценам. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Нет. Все в порядке, Брайан. Но если вы найдете для меня пинту молока, я буду вам очень признательна.

— Без проблем. Я принесу молоко вам наверх вместе с почтой.

— Спасибо, Брайан. Да, кстати… если меня кто-нибудь будет искать, то меня нет дома. И вы не знаете, где я и когда буду.

— Вас уже искал мистер Фергус Кавана, мисс. Он звонил несколько раз. Боюсь, он подозревает, что вы дома, но не отвечаете на его звонки. Он оставлял вам сообщения на автоответчике.

— Я прослушаю их, когда поднимусь в свою квартиру.

Брайан старательно избегал смотреть на Геннона.

— Да, мисс. Вас никто не побеспокоит.

— Он подумал, что у тебя роман, — уже подходя к лифту, заметил Геннон.

— Может быть, но он ничего не скажет.

— Ты знаешь это по собственному опыту?

Дора повернулась к Джону.

— Господи, как ты груб! Я уже стала соучастницей всех твоих преступлений. Даже тех, о которых не знаю. Самое меньшее, что ты можешь для меня сделать, это постараться быть вежливым.

— Хорошее у тебя жилье. — Джон сделал неуклюжую попытку переменить тему, но Дора не отреагировала. — Знаешь, когда я в последний раз виделся с Ричардом, он боролся с многочисленными проблемами. В том числе и с финансовыми. Именно из-за этого от него ушла Элизабет.

— Она бросила его потому, что вышла не за Ричарда, а за его титул. А когда узнала, что к титулу совсем не обязательно прилагается богатство…

— Понимаю, — сказал Джон, когда они вышли на верхнем этаже. Он бросил сумки в холле квартиры и взглянул через открытую дверь на огромные окна, из которых открывался великолепный вид на реку.

То, что он увидел, позволяло судить, насколько хорошо идут дела у Мариотта сейчас. Внезапно ему подумалось, что иметь такую жену, как Дора, обходится Ричарду весьма недешево.

— Дора, а чем именно ты занималась в Боснии?

Они сидели на кухне. Геннон расположился на высоком стуле с чашкой крепкого кофе. Дора пыталась обнаружить в холодильнике хоть что-то, из чего можно было бы соорудить завтрак для Софи.

— Чем именно… — протянула она, не оборачиваясь.

Дора поняла, что настало время рассказать правду. Она не хотела смотреть в глаза Геннону, когда признается, что лгала ему. Ну, не совсем лгала. Просто позволяла ему сохранять свои заблуждения о ней и о Ричарде. Разговор о Боснии мог бы стать относительно безопасным началом.

— Я сопровождала гуманитарную помощь, — сказала она. — Вообще-то я была там три раза.

Джон казался потрясенным до глубины души.

— Ты вела грузовики с гуманитарной помощью по Боснии?

— Не все время. Только часть пути. Мы вели их посменно. Я не везде использую такую технику вождения, как сегодня. Просто в Лондоне другая не подходит.

Надо же! Как он взволновался, узнав, что она вела грузовик.

Но, как оказалось, Джон был поражен совсем не этим.

— И Ричард отпустил тебя? — воскликнул он в недоумении. — Он не слушает новости? Господи, Дора, разве он не представлял себе, как это опасно?

— Ричард и вправду сказал мне пару ласковых, — призналась она. Поппи очень жестко напомнила ему, что занятия ее сестры не его дело и что он с чистой совестью может предоставить эту заботу Фергусу, который их вырастил, когда родители погибли. — Как ты думаешь, Софи это понравится? — спросила Дора, протягивая Джону банку супа. Она, как могла, оттягивала момент признания.

— Софи не привереда. Она съест что угодно. И будет довольна.

Геннон уже не раз давал ей повод рассказать ему все. Так почему же она до сих пор не произнесла эти простые слова? Совсем не сложное предложение: «Вообще-то я не замужем за Ричардом. Я вообще не замужем». Почему же это так тяжело?