— Вообще-то, мне кажется, что это не очень хорошая идея.

— Я недолго, — сказала Дора, надеясь, что дрожь, бьющаяся у нее внутри, никак не отразится на голосе. Она как-то не рассматривала всерьез возможность, что Джон будет держать ее взаперти в ее же собственной квартире.

— Сколько это займет времени? — Дора сомневалась, что правильно поняла его вопрос, и, наверное, сомнение отразилось на ее лице, потому что Геннон решил пояснить. — Последний раз, когда ты отправилась за покупками, к дому подъехала полиция, — напомнил он. — Так когда тебя ждать?

Дора вспыхнула.

— Сколько раз повторять тебе, что это никак со мной не связано! И, кстати, не только ты по уши в этой истории. Ради тебя я лгала полиции.

— И теперь ты еще раз подумала и уже раскаиваешься. Ладно, Дора. Я не виню тебя за это. Но и ты должна понимать мое нежелание выпускать тебя. Если тебе нужны продукты, я думаю, что наш добрый консьерж будет только рад помочь. Если тебе нужна газета, то он принесет тебе и свежий номер. Просто на тот случай, если я снова занял первую полосу.

— Если это так, то Брайан опознает тебя. И тогда уже он позвонит в полицию.

Его губы тронула странная улыбка.

— Почему-то я в этом сомневаюсь, — Геннон потер ладонью подбородок.

Доре удалось беззаботно пожать плечами.

— Хорошо. Я пойду вниз и попрошу его.

Но Геннона не так-то просто было провести.

— Почему бы тебе не сэкономить энергию и не позвонить по телефону? — Он поднял трубку и протянул Доре.

Он, кажется, серьезно, очень серьезно озаботился тем, чтобы не выпускать ее из дома. Дора нервно сглотнула.

— Ты уже отсоединил внешнюю линию или только планируешь этим заняться? — спросила она.

— Нет, мне тоже понадобится телефон.

— Хочешь связаться еще с одним из своих «понимающих» друзей?

В эту фразу Дора вложила столько презрения, сколько сумела.

— Человек должен иметь друзей. Возможно, и ты захочешь позвонить Ричарду, — предложил Джон. — Может быть, его все-таки интересует, куда ты пропала. Или дела у вас настолько плохи, что вы даже не разговариваете? — Он поднял руки в насмешливом жесте, когда Дора сверкнула глазами. — Хорошо, хорошо. Я знаю. Не мое дело. Но Ричард — хороший друг, и он мне нужен. К тому же даже одного распавшегося брака, на мой взгляд, вполне достаточно.

— Ты говоришь на основе личного опыта?

— Нет. Это одна из тех ошибок, которые я еще только готовлюсь совершить. Но я уже видел, что такая ошибка сделала с Ричардом.

— Тебе не нужно беспокоиться о нем, Геннон. Ричард счастлив настолько, насколько может быть счастлив человек, — уверенно заявила Дора.

— Ты что, можешь это гарантировать?

— Позвони и спроси его сам. Я бы сама позвонила ему, но, к сожалению, не могу. Он постоянно переезжает с места на место, и никогда нельзя угадать, где он окажется завтра.

— А он сам тебе не звонит?

— Возможно, он и пытался дозвониться до меня в коттедже, — ответила Дора без малейшей заминки. — И, конечно же, ему не удалось, — добавила она.

— А как насчет мобильного? — задал он следующий вопрос.

— Он новый. — Дора снова выпалила первое, что пришло ей в голову. — Ричард еще не знает номера. Возможно, он позвонит Саре, и та сообщит ему, что я здесь.

В этом вся беда, когда начинаешь врать и придумывать. Ложь наслаивается на ложь. Так можно легко запутаться.

— Ты не сказала Саре, куда поехала, — прищурился Джон.

— Разве? Ладно, она сама догадается. Или Ричард.

Было очевидно, что Геннон не поверил ни слову из сказанного. Он протянул телефонную трубку Доре.

— Так ты будешь звонить Брайану?

— А у меня есть выбор?

— Боюсь, что нет.

Встретив его холодный повелевающий взгляд, Дора послушно взяла трубку. Консьерж ответил сразу же.

— Брайан? Это Дора Кавана. Вы не могли бы позвонить в магазин на углу и попросить их прислать мне немного продуктов? Я дам вам список.

Джон внимательно наблюдал за ней. Безусловно, Дора была сильно раздражена. Ничего удивительного. Он заставил ее немало понервничать. До сего момента она еще ни разу не сорвалась. Но это в любой момент может произойти.

Геннон провел слишком много времени, изучая людей, которые пытались скрывать свои чувства. Дора переменилась с того момента, когда он поцеловал ее на грязной, раскисшей от дождя дорожке и она страстно ответила ему. Был ли это момент безумия или же она ждала повторения?