— С наилучшими пожеланиями от владельца отеля.

Даже по прошествии многих лет Шерил испытывала мучительный стыд при воспоминании о радостном смущении, охватившем ее в тот момент. Неуловимого Чарлза, дядю Сидни, человека, который лишь изредка наносил краткие визиты в один из своих роскошных отелей, Шерил видела лишь однажды, да и то мельком. И вот в этот момент она вообразила, что Сидди рассказал своему дядюшке о ней. Но столь приятные мысли тотчас грубо прервала следующая фраза официанта:

— В честь помолвки его племянника, мистера Сидни Спенсера.

Шерил подумала, что это просто неудачная шутка, но тут появился Мартин, и по выражению его лица было видно, что он намеревался перехватить официанта, да не успел.

Мир вокруг Шерил начал рассыпаться, как карточный домик.

— Хорошо бы у Чарлза было побольше племянников, чьи помолвки он должен отмечать! — хихикнув, воскликнула одна из постоялиц отеля, проходя мимо с бокалом шампанского. — Тогда мы видели бы его здесь почаще!

— Шерил…

— Мартин, это правда? — в полном замешательстве спросила она. — Они говорят о Сидни?

Мартин в ту минуту смотрел куда угодно, но только не на нее, Шерил хорошо это запомнила.

— У хозяина только один племянник… — хрипло буркнул он. — И, да, он помолвлен.

Зазвонил телефон, и Шерил подошла к аппарату, как делала это ежевечерне с тех пор, как Сидни уехал.

— Шерил, я должен кое-что сообщить тебе.

Но ей было достаточно напряженности и неуверенности в его голосе.

— А, ты имеешь в виду свою помолвку?! — воскликнула Шерил с непринужденным оживлением, изумившим ее саму. — Мы все тут счастливы выпить шампанского, любезно выставленного твоим дядюшкой в честь столь радостного события.

— Боже милостивый, — простонал Сидни. — Шерил, я понятия не имел, что ты узнаешь все таким способом! Я…

Худшие опасения Шерил окончательно подтвердились. Она бросила трубку, и земля так стремительно ушла из-под ног, что Мартин едва успел подхватить Шерил.

Шерил едва знала Мартина Картрайта и в последний раз видела его на следующий день, когда он передал ее в надежные руки Леоноры. Однако он доказал, что может быть верным и преданным другом, когда кто-то в этом нуждается. Мартин договорился, чтобы его подменили в баре, и увел Шерил на побережье, в уединенное место среди скал, вздымающихся над заливом. Когда первые, самые страшные приступы горя прошли и слезы почти иссякли, именно Мартин был тем человеком, который выслушал ее, поговорил с ней и, как мог, утешил, приведя хоть к какому-то подобию спокойствия.

Провожая Шерил, Мартин беспокоился, что ей приходится в таком состоянии возвращаться на виллу, где, должно, быть, в самом разгаре очередная шумная вечеринка. Шерил вспомнила о Леоноре, рядом с которой, несмотря на большую разницу в возрасте, ей хорошо и спокойно, вспомнила о столь милом и уютном доме Леоноры, где была уже дважды… Хотя Шерил точно знала, что добрая женщина встретит ее с распростертыми объятиями, гордость заставила ее отказаться от этих мыслей.

— Ну хорошо, Шерил, я иду с тобой. Разве я не приглашен на эту вечеринку? — сказал Мартин, ободряюще улыбнувшись. — И потом, имеем мы право, черт побери, потанцевать или нет?

Этот кошмар, о котором Шерил до сих пор вспоминала с содроганием, был венцом всех предыдущих кошмаров. Мартин ужаснулся пьяному разгулу пирушки, встретившему их. Но еще больше ужаснулась Элис, увидев, что Шерил явилась под ручку с парнем, на которого сама она имела определенные виды. И тут взбалмошная хозяйка виллы, решив, что разгадала наконец истину, таящуюся под показной бесчувственностью Шерил, оттеснила ее к бассейну, чтобы объясниться. А когда Элис в пьяной ярости явно вознамерилась ударить Шерил, Мартин бросился разнимать их, и все трое благополучно свалились в воду. Под хриплые крики и улюлюканье хмельных гостей, Шерил повела Мартина в свою комнату. О, как она завидовала в те минуты глухим!

— Это моя вина! Я готова убить себя, что втравила тебя во всю эту гадость! Вот и одежда твоя испорчена…

— Перестань, ни в чем ты не виновата, — прервал ее Мартин. — Ну, а мокрая одежда обычно высыхает, только вот придется мне малость пощеголять в набедренной повязке.

Плохо соображая и без конца бормоча извинения, Шерил затолкала Мартина в душевую, затем стащила с себя мокрую одежду и облачилась в толстый махровый халат.

Когда Мартин, обернутый банным полотенцем, вышел из душевой, Шерил, скрючившись в постели, рыдала навзрыд.