— Ох, дорогой мой… укол… — выдохнула Шерил, улыбнувшись. — А я боялась, что это окажется для него большим испытанием.

— Ну, я ведь пообещала отметить его мужество, — заметила медсестра, — что и выполнила. Могу я предложить вам чашечку кофе?

— Спасибо. Очень любезно с вашей стороны, но я только что позавтракала.

— Тогда, возможно, позже…

Шерил благодарно улыбнулась девушке, затем вошла в палату и направилась к кровати сына.

— Доброе утро, малыш, — прошептала она, и сердце ее переполнилось нежностью. Увидев, что глаза мальчика открыты, она удивилась. — А мне сказали, что ты спишь!

— Габи сказала? — уточнил мальчик, погладив мать по лицу, когда она наклонилась его поцеловать.

— Да, Габи. А еще она сказала, что ты мужественно перенес укол.

— Ох, мама, это был такой ужасный укол, — пожаловался малыш, — но зато животик у меня теперь не болит. А где бабушка?

— Она придет позже, — ответила Шерил, и любовь к ребенку острой иглой кольнула ее в самое сердце. — Вчера вечером ей пришлось поехать домой и…

— А разве ты, мамочка, не поехала с ней? — спросил явно озадаченный Сидди.

Шерил покачала головой.

— Пусть бабушка думает, что я веду себя как глупая наседка, но мне хотелось остаться здесь, в Веллингтоне, и быть рядом с тобой.

— Но ты же ни чуточки не глупая наседка, — сонно проворчал малыш, и глаза его начали слипаться. — Бабушка и сама бы с нами осталась, но у нее дела в галерее… Зато когда я вырасту большой и нарисую красивые картины, бабушка повесит их у себя. Ведь правда?

— Конечно, сынок, — нежно прошептала Шерил. Видя, что малыш с трудом держит глаза открытыми, она подставила к кровати стул и тихо сказала: — Не возражаешь, если я у тебя немного вздремну?

Мальчик кивнул, Шерил положила голову на подушку, и он, обняв мать за шею, почти мгновенно заснул. Убедившись, что Сидди крепко спит, она потихоньку освободилась, встала и покинула палату. В голове у нее не было ни одной мысли, только уверенность, что необходимо сейчас же поговорить с Сидни.

Она подошла к сестринскому посту, где одна из сестер заполняла карту.

— Мне необходимо поговорить с доктором Спенсером. Хотелось бы знать, свободен ли он сейчас.

— Вам повезло, — приветливо ответила девушка. — Вон он идет.

Обернувшись, Шерил увидела Сидни и бросилась к нему.

— Сидни, нам надо поговорить!

— Потом, Шерил, потом. Все разговоры потом. Я до сих пор не осмотрел твоего сына.

Направляясь к палате Сидди, он на ходу открыл историю болезни, захваченную с сестринского поста, а потом, немного не доходя до дверей палаты, посмотрел на обложку папки и остановился.

— Сидни? — растерянно проговорил он. — Так ты назвала его моим именем?

— Постой, Сидни! — в отчаянии воскликнула Шерил, видя, что он взялся за ручку двери.

— Да в чем дело? — Он обернулся и удивленно уставился на нее.

— Мне не так просто сказать… Но я должна! — Голос Шерил дрогнул, во рту пересохло так, что она с трудом произносила слова. — Я обязана сказать тебе… Он твой… Сидди твой сын.

Сидни отшатнулся, на лице его проступила бледность.

— Мой сын?

— Да, я пыталась…

Но договорить ей не пришлось, ибо Сидни повернулся и рывком, почти насильно заставил себя войти в палату. Сердце Шерил неистово колотилось, она вошла следом за ним — мать, готовая сражаться смертным боем, лишь бы ее дитя не пострадало. Но то, что она увидела, заставило ее замереть на месте. Сидни сразу же узнал в малыше своего сына, узнал, не задав ни единого вопроса, и теперь находился в крайней степени потрясения.

— Сидни, — тихо позвала Шерил, пытаясь вывести его из ступора.

Еще бы, ведь несколько минут назад ему и в голову не пришло бы, что у него есть сын… И вдруг такое! О собственных чувствах Шерил и думать забыла.

В этот момент в палате появилась Габи, что и вывело Сидни из транса.

— Не сейчас, сестра… — хрипло пробормотал он.

— Доктор, с вами все в порядке? — встревожилась девушка.

— Все хорошо, — ответила за него Шерил, поскольку Сидни промолчал. — Чуть позже мы позовем вас. — А когда сестра исчезла, Шерил подошла к Сидни и задала тот же вопрос: — С тобой все в порядке?