— А ты молчи, Скулди! — заворчал гепид Химнерих. — Ты за Аласейей — как хвост за собакой. Ты в обиде не останешься, а нам опять, как недавно, крохи делить!

— Ты, Химнерих, совсем совести лишился! — возмутился Агилмунд. — Сумки набил, меча не вынув, так мало тебе!

— А я, гревтунг, меча вынуть не боюсь! — гаркнул гепид. У него от раздражения даже мясистый нос покраснел. — Хочешь поглядеть на мой меч?

«Черт! Сейчас ведь подерутся! — подумал Коршунов. — Надо что-то делать!»

Но что? Разводить этих амбалов — не для его комплекции и фехтовального мастерства. А на одном авторитете… на авторитете он мог бы урезонить Агилмунда, Тарвара или Скулди. Остальные, напротив, склонны были постоянно нарываться на скандал. Так у них принято: вождь, поднявшийся на другими вождями, должен постоянно доказывать, что он — круче.

А почтенные вожди расходились все больше и больше. Даже чаек напугали. В ругани не принимали участия только Тарвар, Скуба и Агилмунд, которого Коршунов предусмотрительно поймал за руку раньше, чем родич взялся за меч.

— Вы, готы, всегда наперед других норовите! — ярился Химнерих.

— Это вы, гепиды, завсегда в хвосте волочитесь! — вмешался гот Беремод, который не смог не возмутиться, когда речь зашла о готах вообще, а не конкретно о гревтунгах.

— Нынче, Беремод, и тебе в хвосте волочиться, — язвительно напомнил Диникей. — Или забыл?

Верно, забыл Беремод. Сразу замолчал.

Зато Диникей продолжал разоряться. И Химнерих ему подпевал.

«Взять, что ли, в десант сотню герулов? — подумал Коршунов. — Дерутся они подходяще…»

Наклонившись к Агилмунду, Коршунов вполголоса поинтересовался:

— У герулов добыча в общий котел идет, как у нас?

— В общий, — подтвердил Агилмунд. — Еще доли вождей и за храбрость, но так — на всех делят.

— Что ты молчишь, Аласейа? Чего ждешь? — потребовал Диникей.

— Жду, пока вы глотки драть перестанете, — сухо произнес Коршунов. — Тогда дальше говорить буду.

— Говори! — буркнул Диникей.

— Ну спасибо, что разрешил, — усмехнулся Коршунов. — Потому что говорить буду как раз о вас, герулах. Скулди! Хочу тебе предложить…

— Скулди, опять Скулди… — проворчал Диникей, но Коршунов, не обратив на его реплику внимания, продолжал:

— Хочу, чтобы ты подобрал человек сто — и присоединился к команде «Коршуна».

— Тесновато будет, — заметил Агилмунд.

— Ничего, потеснимся. Согласен, Скулди?

— Согласен! — не раздумывая ответил Скулди.

Диникей задрал бородищу, даже рот открыл, намереваясь возмутиться… открыл и закрыл. Сообразил: в данном варианте шишки достанутся Скулди и его ближним сторонникам, а орешки все равно поровну делить.

Диникей заткнулся (как и предполагал Коршунов), зато заорал Химнерих. Но его никто не поддержал, даже Беремод, который с надеждой уставился на Коршунова: может, и его тоже пригласят?

Зря надеялся. Из тысячи с лишним разноплеменных готов Коршунов, с помощью Агилмунда разумеется, уже отобрал полторы сотни самых толковых в свою личную дружину, остальных же предпочитал держать на отдалении. Так удобнее и спокойнее. Может, самого Беремода он бы и взял в экипаж, но под Беремодом здесь аж три сотни родичей, так что он — тоже вождь. А вождю без дружины, хотя бы и малой, — непочетно.

— Ладно, Химнерих, хватит тебе яриться! — прервал Скулди поток красноречия гепида. — Ты хоть годами и не молод, да вождь еще неопытный. Не тебе с Аласейей спорить.

— Да я… — начал Химнерих, но тут, в кои веки, и Диникей встал на сторону Скулди.

— Так и есть, — подтвердил он. — И какова твоя удача, нам неведомо. Ты ведь не в споре воинском, без славы риксом стал, Химнерих, это все знают. Да и у рода вашего удача невелика. Кабы не Аласейа, племянник твой, Красный, так бы и остался в рабстве. Не забыл?

Племянник у Химнериха — как кость в горле. Но есть еще, так сказать, долг рода. Перед Аласейей. Умолк Химнерих.

В общем, разъехались, вернее, расплылись относительно мирно. Одно не понравилось Коршунову: то, что Химнерих и Беремод сели в одну лодку.

«Если эти двое споются — будут проблемы, — подумал он. — Надо бы меры принять…»

Думал-то он правильно. Но с мерами — опоздал.