Эдил молчал. Подчиненные смиренно ждали. А за высокими двустворчатыми дверями, в приемной, еще более покорно ожидали желающие подать жалобу или прошение. Их примут в порядке очереди… если у эдила найдется свободное время. В любом случае просителям и жалобщикам полагалось смиренно ждать, пока высокопоставленный чиновник занят делами государственного значения…

Внизу, во дворе, раздался шум: зацокали копыта, заржала лошадь, чей-то начальственный голос потребовал хозяина…

«Новые постояльцы приехали…» — подумал Коршунов, но так и остался лежать. Какая разница…

Новый рык, звук оплеухи…

«Шумные, однако, гости…» — возникла отстраненная мысль, ничуть не изменившая общего настроения Алексея.

Застучали по лестнице, потом — по деревянному полу галереи подкованные подошвы…

«Человека три-четыре, — чисто механически, на слух определил Коршунов. — В калигах». Легионеры или вегилы… вегилы!!!

В следующий миг Коршунов вскочил с кровати… но незапертая дверь уже распахнулась, и в комнату ввалился…

— Ёш твою мать! — по-русски выругался принцепс Геннадий Павел, останавливаясь на пороге. — Мы, блядь, летим сюда, хренову тучу коней загнали! А ты, разтак-разэтак, едри тебя поперек и вдоль, харю давишь!

Алексей так и застыл, с открытым ртом, с рукой, не дотянувшейся до меча, с красными полосками от складок покрывала, отпечатавшимися на щеке.

— Что челюсть отвесил, ёш твою двадцать! — прорычал Черепанов, шагнув внутрь. — Рикс, бля! Как ты своими скифами командовал, ума не приложу! Подобрал слюни, встал и доложил обстановку!

— Генка-а… — проговорил Коршунов, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Ты… как ты успел… я ж тебе только три часа назад письмо отправил… сказали, ты его только завтра получишь…

— Жопа ты с ручкой! — прорычал Черепанов. — без тебя нашлись… проворнее и толковее… Луций! Квинт! Вышли и закрыли дверь! — гаркнул он по-латыни. — Никого не пускать!

Младший кентурион Луций Ингенс, сунувшийся было за командиром, тут же отыграл назад. Дверь захлопнулась, и можно было не сомневаться: теперь без приглашения в эту дверь не войдет никто.

— Ты что ж, мудило, сразу мне не сообщил? — Черепанов грозно глянул на Алексея.

— Ну я… — промямлил Коршунов. — Я же не знал…

— Что ты не знал? Здесь тебе не твоя Скифия! Здесь, мать твою, баб просто так не воруют! Письмо небось обычной почтой отправил?

— А как надо было?

— Срочной! Императорской! Ты, бля, офицер армии Рима! Все, что тебя касается, касается армии Рима! Ясно?

— Ну откуда ж я знал…

— Думать надо, бля! Мозги, бля, подключать!

— Ну-у…

Несмотря на то что командир был нешуточно сердит, Алексей испытывал невероятное облегчение. Генка здесь. Теперь все будет в порядке. Найдется Настенька…

— Хорош лыбиться, космонавт-исследователь! — рявкнул Черепанов, совершенно правильно угадав его настроение. — Ты — в жопе, понял! А баба твоя — под арестом. Ну-ка выкладывай, что вы тут успели накуролесить?

— Мы?! — возмутился Коршунов.

— Ну не я же! Выкладывай!

Рассказ занял не больше пятнадцати минут. Но еще в самом начале Черепанов Алексея прервал.

— Луций! Найди мне здешнего хозяина и за яйца тащи сюда! — велел принцепс Ингенсу-младшему. — Ждать за дверью, пока не позову.

Особенно подробно Черепанов слушал про то, как Коршунов общался с Ереминой женой. Было заметно, что данный эпизод ему совсем не понравился.

— Ладно, — сказал он, когда Алексей закончил. — Ясно, что дело не в тебе, а в Анастасии твоей. Что мы знаем? Арестовали ее по приказу эдила. Эдил здесь — большущая шишка. Типа начальника РУВД и главного прокурора в одном лице. И повод для ареста, как можно догадаться, явно нешуточный. Да ты не ссы, рикс! — усмехнулся он, заметил, как сразу потемнел лицом Коршунов. — Мы — тоже не последние люди в этом мире! Прорвемся! Луций! — гаркнул он, повысив голос. — Давай сюда хозяина!

Младший кентурион втолкнул в комнату порядком перепуганного владельца «Морского Конька»… И Черепанов с ходу вмазал ему по морде. А следующим движением вытянул из ножен меч и приблизил к носу ошеломленного домовладельца.

— У тебя ровно минута, чтобы рассказать мне все, что ты знаешь о жене этого воина, — процедил принцепс, кивнув в сторону Коршунова. — Говори!

Они ехали цепочкой по узкой улочке. Прохожие жались к стенам. Какой-то зеленщик не успел вовремя прибрать свою тележку — ехавший впереди Луций Ингенс спихнул ее в сточную канаву, а самого зеленщика перетянул хлыстом. Зеленщик пожелал обидчику нырнуть в нужник. Легионер, ехавший за Коршуновым, легонько пихнул зеленщика ногой в лоб — и тот кувыркнулся в канаву вслед за своим имуществом. Остальные солдаты контуберния [53] засмеялись.