Шрифт:
Глава двенадцатая
Наместник Нижней Мезии сенатор Туллий Менофил
— Геннадий Павел, принцепс одиннадцатого легиона? Немедленно веди сюда!
Наместник Нижней Мезии Туллий Менофил поднялся навстречу гостю:
— Приветствую тебя, победитель скифов!
— Приветствие и тебе, благородный Туллий! — Черепанов снял с головы шлем и приложил кулак к груди. — Благодарю, что согласился меня принять!
— Всегда рад видеть тебя, славный принцепс! — наместник хлопнул в ладоши. — Накройте стол в красном триклинии [57] . Мой скромный дом всегда открыт для тебя.
57
Триклиний — столовая.
«Скромным домом» наместника был четырехэтажный дворец, вместе с зимним садом и внутренним двором занимавший полгектара.
— Что привело тебя в Маркионополь? Дело или развлечения? Надеюсь, ты не покинешь нас до послезавтрашнего дня и украсишь своим присутствием мой пир, который я дам в честь дня Меркурия [58] ?
— Благодарю за честь! — еще раз поклонился Черепанов.
Тут в дверях появился слуга и дал знать, что в триклинии все готово.
— Пойдем, доблестный Павел! — ухоженная ладонь наместника, консуляра и сенатора в шестом поколении опустилась на прикрытое золоченой кирасой плечо принцепса. — Время прандия [59] : пора и нам немного подкрепиться…
58
День Меркурия — 12 августа. Бог Меркурий — покровитель путешественников и торговцев — весьма почитался в Риме. В хорошие времена римские коммерсанты в этот день отстегивали десятину от своих доходов святилищу хитрого бога и на эти средства в день праздника устраивалась официальная всенародная пирушка.
59
Прандий — второй завтрак.
«Немного подкрепиться», по понятиям благородного Туллия, — это стол размером с двуспальную кровать, плотно уставленный дорогущими яствами и напитками. И меняли [60] этот стол четырежды. При том, что за трапезой они с Черепановым возлежали вдвоем. Слуги и музыканты в расчет, разумеется, не шли.
Правда, большая часть кушаний и напитков так и была унесена неопробованной. Нужно было обладать прожорливостью Максимина, чтобы съесть хотя бы двадцатую часть предложенного.
60
По римским застольным правилам (для богатых) смена блюд проводилась не как у нас, поштучно, а оптом: то есть стол с опробоваными кушаньями уносили, а на его место ставили другой, со следующим набором яств.
— Как чувствует себя командующий Гай Юлий Вер Максимин? — поинтересовался наместник. — Не по его ли делам ты приехал, славный Павел?
— Нет, благородный Туллий, — сказал Черепанов. — Чувствует он себя превосходно. Недавно отправился инспектировать наши прирейнские заставы. Он удовлетворен состоянием войск и уверен, что в ближайшие месяцы, по крайней мере до осени, может быть спокоен за твою провинцию.
Это следовало понимать так: «Можешь не беспокоиться. Страшный Фракиец к тебе не нагрянет. Ты ему в июне достаточно отстегнул. Но в конце осени придется снова раскошелиться».
— Пока Риму служат такие, как ты, славный Геннадий, за его границы можно не волноваться!
«Я бы с большим удовольствием платил тебе, принцепс, лишь бы никогда не видеть твоего командующего!»
— Я всего лишь принцепс, благородный Туллий! — напомнил Черепанов.
— Твои деяния многократно превышают твои регалии. В моей провинции твое имя у всех на устах, и полагаю, в Риме тоже кое-что услышат…
«Если будешь хорошо себя вести, принцепс, я замолвлю за тебя словечко перед Августами».
— Благодарю тебя!
— Попробуй фазана, он превосходен! Особенно с этим вином!
— Да, у тебя прекрасный повар, благородный Туллий. Даже в Риме я не пробовал лучшего угощения.
«Спасибо, дорогой! Но у меня есть и свои связи».
— Я заметил: твоя латынь стала почти безукоризненной!
«Но ты все же всего лишь варвар…»
— Мой друг консуляр Антоний Антонин Гордиан подарил мне своего ритора.
«Зато у меня такие друзья-аристократы, рядом с которыми ты, уважаемый, просто плебей из Сирии».
— Однако ж мне никогда не сравниться в благородстве речи с такими, как ты и он, — тут же дипломатично добавил Черепанов. — И мне не хватает слов, чтобы выразить, насколько приятно мне твое общество. Однако ж ты вовремя напомнил мне о моем варварском происхождении…
— Что ты, что ты!.. — махнул наманикюренными пальцами наместник. — Твое прошлое…
— Не совсем, благородный Туллий. Как ты знаешь, не столь давно я принял на службу некоторое количество варваров. Согласно указу наших преславных Августов — да живут они вечно! А мой легат сенатор Дидий Цейоний Метелл («обрати внимание: не Максимин, а именно твой собрат-сенатор!») назначил двух самых выдающихся риксов кентурионами в моей когорте. Один из них, наиболее славный, в прошлом причинивший немало проблем Риму, а теперь, наоборот, способный, как полагает мудрость наших Августов, в силу своих талантов оказать Империи немалые услуги, прибыл в Маркионополь вместе со мной.
— Вот как? — наместник искренне заинтересовался. — Уж не тот ли это варвар, что едва не опустошил мою провинцию?
— Он самый, — улыбнулся Черепанов. — И Питиунд Понтийский ограбил тоже он.
— У наместника Понта не было столь храброго защитника, как ты, принцепс Павел! — отвесил комплимент наместник. — Пью эту чашу во здравие Августов, благодаря которым наши самые опасные враги становятся друзьями Рима!
— Виват! — поддержал Черепанов.
Они осушили кубки.
— Буду рад, если ты придешь на мой послезавтрашний пир вместе с ним, — осушив губы полотенцем, произнес наместник. — Любопытно взглянуть на того, кто обрушил стены Цекулы и сумел перехитрить всех, кроме тебя, славный Павел!