Шрифт:
Согнутый палец несильно стукнул в стекло.
Отец Егорий встал, вышел в холодные сени и распахнул дверь. По многолетней привычке она не была заперта. Дом его всегда был открыт для нуждающихся в утешении.
Два невзрачных человечка переминались на пороге. Непохоже, что пришли они за духовной пищей, но кто знает.
— Ну, — строго спросил отец Егорий, — с чем пожаловали?
Один, чуть помоложе и повыше ростом, поглядев с недоумением на большой серебряный крест, никак не вязавшийся с богатырской фигурой Игоря Саввича в американском трикотаже, проговорил с тоскливой ноткой:
— Побеседовать бы, хозяин!
Отец Егорий с сомнением изучил обветренное, заросшее недельной щетиной лицо, однако кивнул:
— Пойдем!
Вошли на кухню. Игорь Саввич опустился на облюбованный прежде табурет, гости — на краешки стульев. Один — поближе, другой — подальше. Тот, что поближе, с надеждой поглядел на хозяина.
Отец Егорий молчал.
— Дело-то у нас какое, — начал, смущаясь, позд-ний гость. — Я, вишь, бабки-то, владелицы, значит, внучатый племянник буду… — Он бросил на Игоря Саввича быстрый взгляд. — А дело-то вот в чем…
— Зовут как? — перебил его отец Егорий.
— Славкой, Славкой! — радостно откликнулся гость и, перестав скрести клеенку грязными ногтями, в первый раз прямо поглядел на Игоря Саввича:
— Предупредить, значит, пришли, хозяин! Вы, значит, дом, то есть, купить собираетесь?
— Собираюсь, — кивнул отец Егорий. — И куплю!
— Не советуем! — неожиданно вмешался второй, вскинув морщинистое кошачье личико.
Из-за недостатка передних зубов у него получилось: «Не шоветуем!»
— Это отчего? — с усмешкой спросил Игорь Саввич.
— Опасный дом! Опасный дом, хозяин! — с жаром произнес первый. — Нельзя в нем жить! Кто поселится — пропадет! — И скороговоркой, боясь, что перебьют: — Мы уж вас, хозяин, по-человечески, по-русски, значит, то есть, — глянув на крест, — по-християнски предупреждаем: не покупайте!
— Ну если по-христиански — спаси Бог! — неторопливо отозвался Игорь Саввич. — Все, стало быть? Или еще что у вас есть?
Красноватые глазки Славы забегали.
— Мы к вам, значит, с душой, то есть… помогли, значит, по-християнски, то есть, а нам бы…
— Штошешку, — твердо сказал второй. — На бутылошку!
— Все? — с явной иронией спросил Игорь Саввич.
— Все, все, — засуетился первый. — Любезность, значит, за любезность…
— Не дам!
— Жря! — сказал морщинистый. — Дом твой деревянный. Не ровен чаш — шгорит!
Отец Егорий с четверть минуты глядел вниз, потом неторопливо поднялся.
Ближний «гость» тут же вскочил на ноги, но шепелявый остался сидеть.
Игорь Саввич подошел к нему вплотную.
— Напугал, — произнес он негромко. — Пошел вон.
— Я пошижу, — пробормотал шепелявый, не поднимая головы. — Мне ждеш тепло.
Игорь Саввич крепко взял его за ворот куртки и поднял, как котенка. Шепелявый задергался, уронил кроличью шапку на пол, попытался достать отца Егория острым кулачком… И тем не менее был вынесен в сени и оттуда выкинут, минуя крыльцо, в сугроб.
Приятель его, часто-часто кивая отцу Егорию, выскочил сам, подхватил злобно матерящегося шепелявого и повлек со двора.
Игорь Саввич вернулся на кухню. Заметив упавшую шапку, грязным черным зверьком притаившуюся под столом, схватил и, вновь выйдя на крыльцо, швырнул вслед незваным гостям.
— Калитку запри! — рявкнул он басом и, выплеснув этим выкриком остатки гнева, успокоенный, воротился на кухню и уселся на прежнее место.
Глава вторая
«Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава — Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог…»
Где-то на пустыре завыла собака. Звук был слабый, приглушенный запертым окном. Ей ответила вторая, третья. Потом вой стих.
Игорь Саввич отстранился от Книги, бросил в кружку щепоть чаю, залил кипятком и неторопливо размешал, прислушиваясь к тихим голосам большого дома. В печи ворковал огонь. Ему откликались быстрые мышиные шорохи наверху, потрескивание, стук, «кап-кап» где-то из глубины комнат.
Показалось вдруг отцу Егорию, что не дом это, а ветхий громоздкий ковчег, выброшенный морем между обезжизненных гор. Обхватив кружку длинными волосатыми пальцами, Игорь Саввич погрел ладонь, затем с хлюпаньем втянул обжигающую жидкость…