— Было время, ты сие назначение как опалу воспринял, — заметил отец Серафим не без лукавства.

— Дурак был, — спокойно ответил Игорь Саввич. — Думал: здесь надобен, а в глуши пропаду без толку. Был грех, каюсь.

— Кабы не нрав твой непримиримый, по-иному бы обошлось, — сказал отец Серафим. — Незаурядный ты человек, брат Егорий, Богом отмеченный. Бог о тебе и позаботился, видишь? Все к лучшему обернулось. Однако ж, — отец Серафим подождал, пока удастся встретиться с гостем глазами, — теперь ты нам здесь нужен, брат Егорий.

— Не хотелось бы, — сказал Игорь Саввич. — Земля и там православная. Люди мне верят. Как же их бросить?

— Понимаю тебя, — согласился хозяин. — А правду ли говорят, что в районе вашем истинно верующих более половины, а всяких там иудеев-кришнудеев и вовсе нет?

— Почему ж нет? — отозвался отец Егорий. — Иудеи есть. Синагоги нет, да ведь это и не моя забота, верно? А касаемо прочих… заглядывают и к нам. Вот с полгода назад один, хм, наставник приезжал. Йог. Да не задержался, уехал.

— Отчего ж уехал? — с видимым интересом спросил отец Серафим.

— А умный потому что. Как регистрироваться пришел, так мы ему вместе с Граменских, мэром нашим, доходчиво объяснили: зарегистрировать его нетрудно, да вот йогой у нас мало кто интересуется. Йогу, ему в Индии место или в Америке. Или вот у вас, в граде Петровом! — Игорь Саввич хохотнул, но собеседник его шутки не принял, напротив — помрачнел.

— Да ты не думай, что я мракобес какой-нибудь, — сказал отец Егорий. — Люди ведь разные есть. Есть православные. Есть иудеи. Есть католики. Мусульмане. Мечеть в городе — повыше церкви моей, а с муллой я лично знаком: хороший человек, хоть и басурман. А вот без йогов мы шесть веков прожили и, даст Бог, еще столько проживем утешно. Провинция, брат, сам понимаешь! Ох, рыбка у тебя, Марья Глебовна, во рту тает!

— Кушай на здоровье, родной!

— А нас вот душат, — мрачно сказал отец Серафим. — Никакого от них продыху!

— Ужли? — Игорь Саввич прижмурил глаз. — Сколь, гляжу, церквей новых наоткрывалось!

— Что церкви, — качнул головой хозяин. — Люди-то… безумствуют!

— Князь Тьмы силен, — согласился Игорь Саввич. — Я-то хоть издали, а слежу. Честных людей среди бела дня убивают безнаказанно. А то к тебе шел — колдуны, нечисть с каждой стены, с каждого забора пялятся: от всякой хвори телесной избавим, только душу в заклад извольте! Эти вот, мошны проповедники: я Бога любил, а он мне машину подарил! На стадионах, по телевизору! — Отец Егорий рассерженно хлопнул ладонью по столу.

Мария Глебовна удивленно посмотрела на гостя, но отец Серафим успокаивающе положил свою руку на ее, а Игорю Саввичу сказал:

— Ну и мы не молчим, тоже, знаешь, и по телевизору выступаем, и книжки печатаем!

— Слышал я, — буркнул отец Егорий, — слышал. Пускай, дескать, райские птицы сладко поют, а все равно русский человек к православию придет. А ты его сделал православным? — вдруг рассердившись, закричал Игорь Саввич. — Ты сделал так, чтобы он за мешок консервов веру свою не продавал?

Тут отец Егорий опомнился, сконфузился даже.

— Извини, брат, извини, матушка, — уже тихим голосом проговорил он. — Разгорячился, аки судия.

— Ничего, — улыбнулся отец Серафим, очень довольный. — Страсть твоя — от Бога. Не говори только, что не делаем ничего. Но сам посуди: тебя вот власти ваши поддерживают, а наши — нет. Сколько раз обращались: урезоньте, остановите — без толку. Конституция, говорят. Закон!.. Долларовыми бумажками выложенный! Только и можем, что книги разъяснительные писать: кто они есть да кому служат.

— Господи! — воскликнул, перебив, отец Егорий. — Что вы делаете? Книги ваши! Смешали все в кучу: протестантов, иудеев, тварь эту из Киева, тантристов, буддистов, ивановцев, иеговистов — да всех. В одну кучу и говном сверху помазали. Без ума, без понимания, вранье на вранье — стыдоба, да и только! Кого увещеваете? Православных, чтоб с дубьем поднялись? Души несчастные, заблудшие, с пути сбившиеся? Ведь не японцы с американцами, а? Хорош бы я был, кабы мулле в рожу плюнул. А он мне. То-то бы безбожники повеселились.

— Сам же сказал, — слегка опешив от этой ярости, попытался возразить отец Серафим. — Не место у нас буддистам всяким!

— Может, и не место, — согласился отец Егорий. — Да только зачем врать? Все-то у вас, выходит, кровь православную пьют! Не пьют! А которые пьют, те уже не Будде, а самому сатане поклоняются! Хочешь от ереси человека спасти? Так узнай сначала про ересь эту, а уж потом обличай. Да с умом. И католиков не хули. Господь Церковь единой создал, а что разделилась она — так наш грех! А кто лучше Господу служит: католик, православный или протестант, — так это Господу и решать! Сказано же: не ты сеял, не тебе полоть, особенно если сорняк от доброго колоса отличить не умеешь!