…чтобы очнуться от ужасной муки, пронзившей до самых костей!

Отец Егорий задергался, закричал, захрипел, закашлялся от едкого духа сожженных волос, разлепил веки и узрел около своего лица докрасна нагретую кочергу. А за ней — пустые глаза и ящеричий безгубый ротик.

Ожог на груди полыхал болью. Игорь Саввич даже не сразу ощутил, что руки его до хруста заломлены назад.

— Деньги, старик, — сказал безгубый. — Отдай деньги или умрешь!

— Нет у меня денег! — прошептал отец Егорий. — Монах я…

— Есть! — сказала ящерица, поднеся к его носу пышущий жаром металл. — Есть, мы знаем. И тебе они не нужны!

— Нету, — прошептал Игорь Саввич, прикрывая глаза от близости раскаленного железа.

— Дом покупаешь, — выдохнул ему в ухо второй. — Значит, есть! Копец, жги!

— Есть! — прошипела ящерица, оскалив золотозубый рот.

Конец кочерги с шипом прижался к скуле отца Егория.

Он закричал, задергался, забил ногами.

— Деньги! — прямо в ухо — тот, что держал. Снова зашипела кочерга.

— Нет… — уже без голоса хрипел Игорь Саввич. Он провалился в беспамятство, выныривая от страшной боли, опять теряя сознание…

— Деньги! — вопил тот, что сзади.

— Нет! — сипел отец Егорий под шип сжигаемого мяса.

Вдруг стало тихо, и в наступившей тишине равнодушный голос произнес:

— Погоди, Копец. Инструмент остыл.

Игорь Саввич открыл слезящиеся глаза и увидел, как его мучитель, подбросив в печь белое березовое поленце, положил в топку кочергу.

— Господи, помилуй, — прошептал отец Егорий, и слезы побежали по его черным щекам.

«Господи, помилуй, воистину тяжек мученический венец!»

— А здоров ты, дед! — с уважением сказал стоявший за спиной. — Или так деньги любишь?

— А кто их не любит? — отозвался золотозубый, поворачивая в огне кочергу. — У кого деньги — у того и власть!

Отец Егорий облизнул сухим языком помертвевшие губы.

— Власть Господня, — прошептал он, внезапно вспомнив.

Ничего не произошло.

Золотозубый, надев рукавицу, вынул кочергу из печи, постучав по жести под зольником, сбил прилипший пепел, посмотрел вопросительно на отца Егория.

— Молчишь? — спросил без выражения.

И приложил кочергу к правому боку Игоря Саввича.

Напрягшийся, ожидающий боли, отец Егорий, к своему удивлению, боли не ощутил. Напротив, ощутил приятную прохладу. Будто ветер овеял его раны.

«Спасибо, Господи!» — мысленно поблагодарил он.

И тут увидел стоящего поодаль коренастого бородача в кожаных штанах, заправленных в красные сапоги, в длинной рубахе, вышитой красным по вороту, подолу и швам и перехваченной в талии узким поясом.

Золотозубый, решив, что пленник в беспамятстве, отступил назад, и бородач, пройдя прямо сквозь него, встал против отца Егория. У него были почти сросшиеся темные брови и необычные глаза, серо-голубые, с темным кольцом по краю радужки, словно свежие сколы озерного льда. Смотрел же бородач в покрасневшие от муки глаза отца Егория строго и сосредоточенно.

Как недавно — двойник.

— Пусти-ка меня, братко, — наконец сказал бородач звонким твердым голосом.

И полез прямо в тело отца Егория.

Нечеловеческая мощь втекла в одеревеневшие мышцы Игоря Саввича. Он снова ощутил свои руки, заломленные, а хватку второго мучителя — на запястьях. Отец Егорий шевельнулся, пробуя приподняться на стуле, и тут же, к своему удивлению, оказался стоящим на ногах.

Золотозубый отшатнулся, замахиваясь кочергой; кулак того, что сзади, с хрустом ударил в затылок отца Егория.

Голос бородача, «вошедшего» в тело иеромонаха, возник внутри одним-единственным словом:

— Кыш!

И отец Егорий вылетел из кухни, из дома, из петербургской зимы, чтобы окунуться с головой в зеленую воду.

Горько-соленая, она хлынула ему в рот. Игорь Саввич выбросил из груди часть воздуха, запрокинулся и увидел наверху переливающуюся светом шелковую поверхность. Толкнувшись руками и ногами, он рванулся наверх… И оказался стоящим в снегу посреди темного двора, спиной к дому. С обращенными к небу лицом и руками, дрожащими от усталости. Руки отца Егория тут же упали, а просторные легкие его наполнил холодный, с привкусом дыма воздух. Небо вверху было тускло-серым, беззвездным. Лишь на востоке поигрывало фиолетово-красное свечение.