– Ага,– согласилась Ира.– Как дома. Если моего папашку-алкаша выгнать к ежкиной матери!

– Ирка, прекрати,– сердито потребовала Даша.

– А ну их в жопу! Пошли они на хер! За матерное слово – три дня на хлебе и воде! Честно, да?

– Нет,– отозвался Ласковин.– Но правильно.

Даша засмеялась, Ира надула губки.

– Никто меня не любит! – заявила она.

– Бог тебя любит,– с иронией возразила Даша.

– А пошел он в жопу!

– Стоп! – вмешался Ласковин.– Еще одно такое заявление – выдеру.

– Это в каком смысле? – кокетливо спросила Ира.

– В прямом. Бог – это Бог, а ваши «свидетели» – по другому ведомству.

– Ну извините,– сказала Ира.– Я ж не хотела вас обидеть. Просто достали, блин!

– Я не… – начал Ласковин, и тут снаружи взревело так, будто железный дракон проснулся. Проснулся и пикирует на бедный домишко. Все трое, в том числе и Ласковин, подпрыгнули на полметра вместе с табуретками.

Страшный рев внезапно оборвался, оставив после себя звенящую тишину. Сразу в сенях застучали подошвы, резко распахнулась дверь.

– Общий подъем! – скомандовал Вошь.– Уходим в темпе.

Ласковин оделся первым, подхватил свою сумку и Ирин узелок, вышел в ночь… и увидел динозавра. Динозавр был гусеничный, железный и громоздкий. Такой большой, что из-за метели всего не оглядеть.

– Грузись, что смотришь? – подтолкнул Вошь.– Нормальная броня, прокачу с ветерком.

Внутри оказалось неожиданно просторно. Особенно в заднем отсеке. И, похоже, вдвое холоднее, чем снаружи. Над скамьей ослепительно улыбалась смуглая голенькая красотка. «Приезжайте к нам на Гавайи!» – приглашал плакат. По такой погоде Ласковин охотно принял бы приглашение.

Девочки забились в угол, притихли. В мужских куртках они походили на гномиков.

– Андрей, иди сюда,– позвал Вошь.

Ласковин перебрался вперед, с любопытством огляделся. Но ничего особо занятного для себя, как бывшего электронщика, не обнаружил. Хотя первичной электроникой железяка была оснащена. Оборудования было не больше, чем в автомобиле.

Вошь уселся на водительское место, взялся за белый горизонтальный штурвал, вдавил педаль, и громадина рванула вперед. Трясло немилосердно. Ласковин чувствовал себя жуком в спичечном коробке. А вот Вошь оживился, даже замычал какую-то песенку. Потом оглянулся, бросил Ласковину:

– Хорошо горит.

– Что горит? – крикнула Ира.

Она пристроилась за спиной Ласковина. Даша тоже перебралась вперед, села на свободное место.

– Церковь ваша,– Вошь повысил голос, чтобы перекричать рев дизеля.

– Как это горит? – ошеломленно переспросила Ира.

– Эй,– заметил Ласковин.– У тебя кровь.

По запястью Воша ползла темная струйка.

– Я видела, там написано «аптечка»! – Даша вскочила и тут же плюхнулась обратно – динозавр смял очередное препятствие.

– Аптечка! – Вошь захохотал.– Эта железяка еще в часть не прибыла, как в ней уже и йода не осталось.

Для Воша это была целая речь.

– Останови этот гроб! – крикнул Ласковин.– Не дури! У нас-то аптечка есть!

Вошь тормознул, и БМП встала, как вкопанная. Пассажиров швырнуло вперед, Ласковин еле успел поймать Иру за руку.

– Что гроб, это ты в точку,– в наступившей тишине произнес Вошь.– Это тебе куча народу подтвердит. Посмертно.

– Никак у нас чувство юмора прорезалось,– проворчал Ласковин.– Снимай куртку. Блин! Весь мех в крови, чем ты раньше думал?

Он распечатал перевязочный пакет.

– Лучше я,– вызвалась Даша.– Я умею.

– Я тоже,– буркнул Ласковин.

– Она – медсестра,– уточнила Ира, и Андрей уступил.

После перевязки Вошь снова натянул куртку.

– Пошли прогуляемся,– предложил он.

БМП стояла на дороге. Позади – взрыхленный гусеницами снег, впереди – снежная заметь, в которую упирается желтый столб света.

Они постояли немного, потом Вошь сказал:

– Я знал, что она умерла. Но как-то… не до конца. А теперь – точно знаю. И, вроде, даже полегче стало. Понимаешь?

– Да.

Постояли еще немного. Снежинки липли к коже, но холодно не было.

– Как же ты этот танк раздобыл? – спросил Ласковин.

– Проще простого,– отозвался Вошь.– Идешь, щупаешь, который теплый. Раз теплый, значит, внутри – механик. Движок греет. Стучишь. Орелик просыпается, выглядывает, получает по жбану – и полный вперед. Что повезло, так это баки под завязку. Запас хода – полтыщи км.

– Неслабо,– произнес Ласковин.

– Нам столько не надо,– заметил Вошь.– Утром хватятся, поднимут вертолет, за час отыщут, если своим ходом пойдем. Но мы не пойдем.