– Погодите! – возразил Алексей. – Сначала мне надо переодеться.

– Зачем?

– Затем, что, если я явлюсь в таком виде, в банке могут усомниться, что я – тот, за кого себя выдаю. Мы же снимаем двадцать тысяч наличными.

– Перестань! Это тебе не Англия!

– Евгений! – строго произнес Алексей. – Это вопрос престижа. И безопасности.

– Черт с тобой!

Через двести метров от дома, где они сняли квартиру, располагался подходящий магазин. У его витрины сидел одноногий бомж с картонной коробкой для подаяний. Российский колорит. В Европе его, скорее всего, прогнал бы полицейский. Или хозяин магазина отстегнул немножко, чтобы бедолага переместился и портил вид соседнему шопу.

Бессонов остался ждать в машине. Через полчаса Алеша вышел из зеркальных дверей, бросил денежку в картонную коробку и подошел к «паджеро». Бессонов присвистнул.

– Во что это встало?

– Триста сорок фунтов. У вас все дешево. И кредитки принимают.

– Дешево? – удивился Бессонов. – Почти полштуки баксов! А я уж подумал, на тебя глядя, не приодеться ли самому?

– Вам пока не обязательно, – серьезно ответил Алеша. – Для телохранителя вы выглядите достаточно престижно.

Бессонов криво усмехнулся, похлопал его по плечу:

– Ты еще не видел, как я стреляю, – сказал он.

Охранник банка подозрительно взглянул на Бессонова, но когда тот отодвинулся, пропуская вперед Алешу, страж вкладов моментально перестал хмуриться.

– Вы – к нам? – почтительно осведомился он.

– Я – Шелехов, – с легким акцентом произнес Алеша. – Для меня приготовлен пропуск. Вот мой паспорт.

– Сорри, ван момент! – почему-то перейдя на кухонный английский, отозвался охранник.

Его коллега за бронированным стеклом уже протягивал разовый пропуск.

– Пожалуйста, направо.

Алеша направился в указанном направлении, где его уже встречал банковский менеджер. Бессонов неторопливо двинулся следом за юношей. Охранник сделал слабую попытку воспрепятствовать, но как-то так получилось, что его оттеснили в сторону. Он вопросительно посмотрел на менеджера – тот еле заметно качнул головой и тут же одарил Алешу металлокерамической улыбкой:

– Прошу, господин Шелехов!

Операция заняла чуть больше пяти минут. Тридцать тысяч фунтов в долларовом эквиваленте по текущему курсу были уложены в кейс, кейс вручен Бессонову, и союзники покинули финансовую цитадель.

– Сивый, – сказал Бессонов в телефон. – Деньги у нас. Где встречаемся?

– Подъезжайте к памятнику на Октябрьской площади. Через тридцать пять минут.

Джип медленно катился по Пролетарскому проспекту. По обе стороны уходили в небо голубые и желтые многоэтажки. При Совдепии в Ширгороде строили с размахом.

– Большой город, – сказал Алеша.

– Крупный, – согласился Бессонов. – Бывал здесь?

– Проездом из аэропорта.

– Центр во время войны совсем разрушили. А красивый был. Я, когда маленький был, помню, к нам в Курган выставку привозили: Ширгород сегодня и вчера. А там панорама старинная: город над рекой. Красотища!

– Евгений, вы собирались Ленечке позвонить, – напомнил Алеша.

– Да, верно, – Бессонов вздохнул. – Возьми телефон и набери номер, он вот здесь.

– Я помню.

Ленечку звонок застал в кафе, где командир тройки с аппетитом поглощал бараний шашлык.

– Ну, – сказал он. – Я в порту, что дальше?

– Монах с тобой?

– Почти. Пошел пиво отлить.

– Что он тебе сказал?

– Человек Сурьина нанял катер и отплыл в неизвестном направлении.

– Хорошо. Сидите и ждите, пока он не вернется. За Монахом следи, чтоб не нажрался.

– Когда человек Сурьина вернется – взять?

– Нет. Отследите его. Пусть доложится, а когда выйдет – возьмете.

– А если не выйдет?

– Будете ждать.

– А если он вообще не вернется?

– Я сам дам отбой. Конец связи.

– Командир звонил, – сказал Ленечка вернувшемуся Монаху.

– Что приказал?

– Следить, чтоб ты не нажрался.

– Собачья жизнь! – Монах опустился на тонконогий стул. Стул жалобно пискнул. – Вот скажи, командир, когда мы с тобой, наконец, наварим бабок и заживем, как белые люди?

– За себя ничего не скажу, – Ленечка ухмыльнулся. – А ты, Монах, за белого вряд ли проканаешь. Ты ж натуральный латинос пермяцкого происхождения.