Накануне кульминации Осирис встречается с Кришной, но говорят они о чем-то, вовсе не имеющем отношения ни к Троянской войне, ни к будущему человечества.

— Хайре, моя прекрасная!

— О боги! Как ты забрался в дом?!

— Такой большой дом… Гораздо сложнее проникать в маленькие хижины.

— Ты вор?

— Нет, что ты, я, видимо, герой.

— Не очень похож.

— Да? А кто похож?

— Гектор, Ахилл…

— А, мертвецы?

Одиссей рассмеялся.

— Ты напрасно смеешься. Если тебя найдут здесь, то убьют.

— Кто?

— Кто угодно.

— Парис?

— Да.

— Он не может меня убить. Ему запретили боги.

Елена не нашла, что на это ответить. На самом деле, она боялась. Ей было бы спокойней, выдай она ахейца три дня назад в храме Афины. Хотя сердце, душа и что-то еще, особенно веселое, подсказывали ей, какую бы фатальную она совершила тогда ошибку.

— Впрочем, я тоже не могу его убить, — сказал Одиссей.

— Зачем ты пришел?

— За тобой.

— Я никуда не пойду! Я буду кричать!

— Пока — да, никуда. И кричать не нужно. Я пришел к тебе.

— Ты сумасшедший!

— Вот уж нет! Даже в тот единственный раз, когда я попытался притвориться сумасшедшим, мне не поверили.

Елена почувствовала себя поплавком на воде. Рыба тянет вниз, рыбак наверх, а ты можешь только жизнерадостно булькать.

Она отдана этому человеку. Ее тянет в его объятия.

Знать бы, кто так решил.

— Я очень не хотел сюда, под Трою, — сказал Одиссей. — Я понимал, что меня выдворяют с острова. Далекая война, басилевс басилевсов. Пока я буду выполнять его приказы, что только ни случится дома. А с жалким нашим отрядом я всегда останусь слугой для Атридесов. И я изобразил безумие.

— И что же?

— Мне никто не поверил.

— Это ты его вытолкнула с острова? — спросила Афродита.

Афина даже не повернулась.

— Ты так внимательно смотришь… Неужели тебе самой никогда не хотелось попробовать?

Афина отрицательно покачала головой.

— Кстати, ты надолго присвоила черный цвет?

— До скончания времен.

— Отлично! Теперь я точно узнаю, когда закончится время.

Афина молчала.

— Ну ладно, — сказала Афродита, — как ты хочешь, чтобы она это сделала?

Елена горела от возбуждения. Уже несколько лет подобное было только с Парисом. Видно, небо влило в нее этот жар.

«Где ты?» — позвала неслышно Елена, но сейчас она обращалась не к тому, кого устала ждать, ее зов был направлен ближе.

Парис вышел от царя Приама, где они совещались с хеттскими начальниками. По расчету богинь, он должен был появиться в опочивальне, когда Одиссей покинет ее.

Ахеец взял Елену за руку.

«Кто же ты на самом деле?» — подумал он перед тем, как провалиться в наслаждение.

— Ты прекрасна! — сказал Одиссей.

Елена закрыла глаза.

И упала без сознания.

Будто вихрь ворвался в зеркальный зал.

— Я только что объявил эту смертную своей избранной. Я дал ей имя, я привел ее в этот город, она полностью и безраздельно принадлежит мне. Вот это тело! — он приставил палец к гладкой магической поверхности. — Вот!

Будь они просто женщинами, у них случился бы шок. Но истерика богини — это как минимум испепеление пары-тройки малых народностей. И она непременно ведет к падению рейтинга.

— Сделай меня своей избранной, — вдруг предложила Афина.

— Ты — моя сестра, одетая в черное. Как ты можешь быть избранной?

— А зачем тебе она? Ты скучаешь по африканской жаре, Бакх?

— Я просто выбрал.

— Почему ее? Почему сейчас? Она уже вспахала для тебя виноградник, ты все получил от нее.

— Виноградник нельзя вспахать, сестра, одетая в черное.

— Но тебе удалось невозможное! Ты заставил их всех сделать это. Ты ничего не помнишь о себе, брат, одетый как попало.

Афродита с интересом слушала, стараясь не помешать. Она еще не видала Нику настолько взволнованной. Ей было интересно.

И тут Дионис сказал, как бы между прочим:

— Я все помню.

И отвернулся к зеркалу.

Елена пришла в себя.

Ей приснилось, как кто-то кому-то отрезает голову в полной темноте, и висящее на столбе тело, и слухи о зловещей пирамиде, она зажмуривается и вступает в коварные коридоры, и ожившее лицо Великого Рамзеса на его гигантских статуях, статуи, нехорошо усмехаясь, хором вопрошают: «Ты не понимаешь?» И еще ей приснилась пустыня, а затем остров посреди моря… Дальше приснился провал, время закончилось и началось вновь с перерывом. На острове посреди моря она была с этим вот ахейцем, недавно совсем незнакомым. И они в чем не знали недостатка на том острове. Ей привиделась некая женщина, светловолосая, тоже очень красивая, однако непохожая на нее до противоположности. И привиделось имя, начертанное на стене иероглифами в охраняющем овале. А закончился сон кораблекрушением, странно, она не знала о таком, ахеец хватался за щепки, чтобы добраться до одинокой скалы…