– А я мешаю, – согласился Лиасс.

– И значит, Милит зря устраивал там взрывы.

– Не зря, – усмехнулся Лиасс. – Не торопись с выводами, Аиллена. Вспомни: они были поражены, услышав, как обращается ко мне Милит и как я обращаюсь к тебе. А наш враг прекрасно знает, что я Владыка, а ты Дарующая жизнь. Эльфы свободны и разрозненны. Это личное.

– Сколько ж своих ты поубивал этим взрывом, Милит? – спросил шут. Эльф обиделся:

– Я, что, больной? Нисколько. Так, синяками отделались… может, пара-тройка переломов.

– А чем ты их держал? Мне показалось, они были всерьез испуганы?

– Ага, – захохотал и тут же скривился, хватаясь за грудь, Милит. – И ты б боялся. И даже Владыка… Есть одно такое заклинание… старое и забытое. Зато мгновенно лишающее мужской силы на срок, долгий даже для эльфа.

Шут не выдержал и засмеялся. Улыбался и Лиасс, но глаза у него были грустные. Целый мир эльфов. Мир, где нет людей, нет войн и нет казней. Эльфийский рай.

– Ты можешь увести туда своих. Они примут.

– Могу. Примут.

Шут и Милит притихли, даже Гару перестал шумно дышать и со стуком захлопнул пасть. Лиасс посмотрел на них по очереди.

– Я не поведу туда эльфов, Аиллена.

– Истинная клятва?

– Не только. Нарушения клятвы не будет, потому что я не предам короля… но я обещал ему порядок и поддержку… И даже не это важно. Я хочу, чтобы люди и эльфы жили в мире. Хотя бы здесь. Я сделаю все возможное, чтобы этого добиться. – Он крепко обнял Лену. – И если бы не ты, вряд ли у меня была такая возможность… и такая цель. Успокойся, милая. Все прошло. Сейчас мы отправимся в Тауларм. Хочешь домой, Гару?

– Гав! – согласился пес и яростно завертел хвостом. Милит задумчиво спросил:

– Зачем ты тратил магию на просушивание земли? Вот этот бы тут хвостом помахал – и все бы высохло…

Насчет охоты они врали, поняла Лена. Не охотились эльфы ни в такую грязищу, ни в такое время года, разве что ради еды, но не ради развлечения или отдыха. Ради развлечения эльфы вообще не охотились. А Лиасса на охоте Лена и вовсе не представляла. Пусть хитрят сколько угодно. Они пришли.Пришли за ними. Маркус жив. Владыка смог открыть проход в другой мир – и вот сейчас Лена окончательно простила Милита. Если бы не та его выходка, у Лиасса не хватило бы сил на проход, а Лена наворотила бы дел в эльфийском рае. Она не ушла бы без шута и без Маркуса. А ведь эльфы не убивали своих, когда у них не было такой необходимости. Необходимость возникла – и Лиасс получил стрелу в спину. Традиции для того и существуют, чтобы их нарушать.

Гару поставил грязные лапы на колени Лиасса и начал усердно, с чавканьем вылизывать Лене лицо. Милит сдавленно захихикал и кое-как сел.

– Я открою проход, Владыка. Со мной ничего страшного…

Лиасс отмахнулся, сосредоточился – и Лена увидела знакомую площадь Тауларма. Оттуда их тоже увидели. Немедленно пара эльфов подхватила Милита, еще двое – Маркуса, Лиасс поднял Лену, и через минуту она почувствовала себя дома…

Милита и Маркуса резво тащили к бревенчатому дому, а не к палатке. Господи, сколько же прошло времени?

– Полтора года, – улыбнулся Лиасс. – Всего полтора года. Сущая ерунда. Ну что, идем?

– У нее ноги не идут, – сообщил шут. – Как всегда после сильных переживаний.

– Не беда, – засмеялся Лиасс, подхватывая ее на руки. – Рош, ты как? В порядке? У тебя ноги идут?

– Конечно, – даже удивился шут. – А она – не в порядке. Я чувствую.

Лиасс размашисто зашагал – и тоже не к палатке и не к дому посла, а к строго-прекрасному каменному строению. Милит закончил свою работу. Дом был великолепен. Одно слово приходило на ум: гармония. Он был облицован золотистым мрамором или чем-то похожим на мрамор, прост и безупречно красив. Наверное, в эльфийском рае все дома такие.

– Любуется, – удовлетворенно заметил шут, – оживает. Гару, не прыгай, тебе нельзя в дом.

– Можно, – покачал головой Лиасс. – Он ей нужен.

Он бросил пару слов, и эльфы ухватили бедного пса за бока и принялись отмывать от грязи. Гару возмущенно орал и даже пытался кусаться, да держали его крепко и ловко, и он, как ни вертелся, никого цапнуть не сумел, пока его поливали из ведра и терли тряпками.

В небольшой комнате Лена увидела свой старый туалетный столик, на котором стояла аметистовая друза, а на крючке висел роскошный эльфийский плащ. Словно она и не уходила. Правда, вместо дохлых стульчиков было кресло, в которое ее и усадил Лиасс, а шут, будто только этого и дожидался, принялся снимать с нее плащ, стаскивать с плеч рюкзачок, стягивать сапожки… Лиасс открыл незаметную дверь, за которой оказалась самая настоящая ванна. И два крана – для горячей и холодной воды. Смесителей здесь пока не изобрели. Шут, ничуть не смутившись присутствием постороннего мужчины, приступил к расстегиванию пуговиц на платье, и Лена шлепнула его по руке.

– Нет уж позволь, – нахмурился он. – Ты на ногах не стоишь, а Владыка отвернется. Ты отвернешься, Владыка?

– Я даже уйду, – улыбнулся тот, – полотенца в шкафу. Сделай воду погорячее, пусть она расслабится. Аиллена! Помни – все хорошо.

Шут хлопотал возле нее лучше любой горничной…. Наверное, лучше, потому что горничной у нее никогда не было – и слава богу, до сих пор с дрожью вспоминалась та решительная дама в Сайбе, которую прислала к ней Рина в тот давний первый раз. Полтора года? Это сколько ж мне лет? А какая разница?