– Рош, неужели мы полтора года…

– Я считал и сбился. Но где-то так. А что? Зато смотри, сколько удобств появилось… Давай я тебе голову вымою. И не брызгайся. Владыка велел расслабиться, так что расслабляйся. Ну что ты, Лена, разве ж я тебе посторонний?

Она смирилась, потому что в его голосе прозвучала обида пополам с испугом. Классный бы из него получился актер. Страсти в клочья при полной невозможности врать. Нет, он не посторонний. Он – это я.

Он принес чистое белье, зимний костюм, чулки и домашние тапочки на рысьем меху, тщательно вытер ей волосы сухим мягким полотенцем, так же тщательно и бережно начал их расчесывать, и тут, конечно без стука, вломился Гарвин.

– А в ванную ты так же ворвешься? – осведомился шут, не отрываясь от своего занятия. Глаза его смеялись – Лена видела в зеркале.

– В ванную – тем более, – пообещал Гарвин, отстранил шута и пару раз провел ладонями по длине волос. Фен. Волосы мгновенно высохли и даже распушились. – Теперь расчесывай. Аиллена, ты в порядке?

Лена ухватила его за прядь волос, подтянула поближе и чмокнула в щеку.

– Я в порядке. А вот…

– Там все нормально, – отмахнулся Гарвин. – А Милит и вовсе сам виноват: прежде чем взрывать что-то на близком расстоянии, можно и о щите позаботиться. Проводник твой… Ариана очень удивляется, потому что никогда не видела такого исцеления, но он тоже в порядке, хотя и без сознания. Так что меня куда больше волнуешь ты. Она здорова, полукровка?

– Она здорова, – проворчала Лена, – зато едва не прокляла целый мир.

Гарвин непочтительно фыркнул.

– Ты? Мир? Расскажи кому другому. Не можешь ты проклясть мир. Человека какого-то – можешь.

– Эльфа, – поправил шут.

– Эльфа так еще проще, – усмехнулся Гарвин. – Так значит, тебя изукрасил эльф? Держишься скованно. Сними-ка рубашку, я посмотрю. Давай, не девица, чтоб стесняться.

Синяк на груди шута впечатлил даже Гарвина. Он поцокал языком, осторожно поводил пальцами по контуру здоровенного чернеющего на глазах пятна и покачал головой.

– Кости целы. Иди-ка и ты полежи в горячей воде. А то могу исцелить, если хочешь.

– Само пройдет, – отмахнулся шут. – Лена, кости целы, он же сказал. А это…

– Иди уже, – Гарвин развернул его лицом к ванной и легонько поддал коленом под зад. – Я ее посторожу, не бойся. Аиллена, ты можешь мне рассказать, что случилось? Владыка как-то странно выглядит.

Лена рассказала. Собственно, она только рот открыла, а дальше слова полились таким потоком, словно ее допрашивал десяток крутейших магов. Она была дома. Господи, она наконец была дома, и все были в безопасности, и Маркус, и шут, и Гару…

Пес, словно услышав, что она думает о нем, поднял голову, осклабился и постучал хвостом по полу. В комнате было тепло, но печки Лена не видела. Кто знает этих эльфов, может, они проложили трубы внутри стен или под полом и пустили по ним горячую воду. И что, котел в подвале дровами топят? Или магией? Или в Силире есть угольный разрез?

Гарвин кивнул.

– Ты права, наверное. Насчет врага… Ходили слухи об этом мире. Мне как-то не верилось, что люди не добрались хоть куда-то… Ты вообще знаешь, что поначалу людей здесь не было вовсе, даже не знаю, откуда они взялись, но когда-то давно произвольно открывались врата между мирами и люди появлялись там, где до этого жили совсем другие расы – мы, гномы, орки, драконы… Отец еще помнит времена, когда в Трехмирье пришли люди. Мы сдуру не воевали с ними: мир просторен, всем места хватит… А в общем, ты знаешь, эльфы равнодушны, нас раскачать очень трудно. Вот и прошляпили. Не учли, что люди размножаются чуть медленнее кроликов, что могут иметь и десяток детей, и всем нужна земля… Спохватились, когда поздно было… Когда люди впервые напали на эльфийские поселения. Чем хочешь поклянусь, Аиллена: люди начали первыми.

– И не клянись, – вздохнула Лена, получше Гарвина знавшая суетливость и агрессивность собственной расы и манеру решать конфликты силой оружия. От дубинки до атомной бомбы. Гарвин склонил голову и вдруг улыбнулся так, как не улыбался никогда раньше.

– Я рад тебя видеть, Аиллена. Никогда не думал, что буду так рад видеть человека.

– Что здесь было, пока мы… гуляли?

Гарвин пожал плечами.

– Да ничего особенного, хвала древним богам и королю Родагу. Даже недруг наш почти не объявлялся.

– Кто-то умер?

– Двое, – неохотно ответил Гарвин. – Человек и эльф. Ты их вряд ли знаешь обоих. Нас действительно хотят стравить…

– Вмешался Родаг?

– Не только. Балинт тоже.

– Ты научил Балинта?

– Всему, что знал. У него великий Дар, Аиллена. Мне его учить больше нечему. А вот он меня, может, когда чему и научит. Тебе можно это знать. Балинт научился проникать в мысли других. Я не умею и не уверен, что умеет Владыка. Чем бы тебя порадовать… А, есть чем! В Тауларме родились еще восемнадцать детей. За полтора года! Это очень много для нас, Аиллена. Четыре женщины родили уже по третьему ребенку. Было почти тридцать свадеб.

– Ты не женился?

– Нет. Я не хочу… Впрочем, тут полное совпадение: я не хочу жениться, потому что не могу забыть жену, и вряд ли кто-то хочет выйти за меня замуж… уже по другой причине.

– Что, весь город знает, что ты некромант?

– Кто не знает, тот догадывается, – пожал плечами эльф. – Ты не забыла: мы маги. Послушай меня, пожалуйста. Когда ты в следующий раз захочешь уйти, возьми меня. По двум причинам. Тебе вовсе не помешает маг. И мне лучше все-таки быть подальше… от всех.