— Я…

Джемма склонила голову мужу на грудь и заглянула в глаза.

— А третье правило? — спросил Элайджа.

Джемма обняла мужа.

— Никогда не позволять гневу встать между нами.

Элайджа разомкнул объятия, поднялся и бережно, словно хрупкую фарфоровую статуэтку, опустил жену на землю.

— Так и будет, — сказал он. — А теперь пришла пора доставить герцогиню домой — в целости и сохранности. Думаю, тебе будет приятно узнать, что завтра у меня свободный день и мы отправимся с тобой на прогулку.

29 марта

— Едем на Коу-кросс, — сообщил Элайджа следующим утром.

— Где это?

— В Спитлфилдзе.

Джемма растерялась. Квартал Спитлфилдз пользовался мрачной репутацией одного из самых бедных и неблагополучных во всем огромном Лондоне. Грязные доходные дома соседствовали там с сомнительными лавчонками. Торговцы не подчинялись общепринятым правилам; их то и дело обвиняли в бессовестном обмане, вплоть до продажи крысиного мяса. Но разве можно найти правду в районе, насквозь пропахшем жареным луком и прогорклым куриным жиром?

По выщербленным мостовым никогда не ступала нога герцогини. Джемма даже осмелилась подумать, что если в Спитлфилдз когда-нибудь и заглядывали леди, то только особого, миссионерского, склада ума и скорее всего вооруженные на случай необходимой обороны.

— Хочу показать тебе один дом; не такой красивый, как цветочный рынок, но не менее интересный, — пообещал Элайджа обыденным тоном.

— Коу-кросс расположен на окраине квартала? — с надеждой в голосе уточнила Джемма, сознавая собственную трусость.

— Нет, в самом центре. — Герцог помог жене сесть в карету. — Это крошечный переулок, зажатый между сточной канавой и улицей Симпл-Бой-лейн. География бедных районов вообще мало кому известна, — добавил он, хотя Джемма знала об этом.

— Я не готова похвастаться тем, что могу запросто навестить кого-нибудь из местных обитателей, — призналась она. — Кто там живет?

— На Коу-кросс селятся главным образом стекольщики, — пояснил Элайджа.

— Понятно. И?..

— Одно из зданий в переулке принадлежало отцу и досталось мне по наследству.

— Ты владеешь недвижимостью в Спитлфилдзе? — недоверчиво переспросила Джемма. Трудно было ожидать, что моралист и воинствующий защитник бедных сдает в аренду жилье.

— По-твоему, следовало сровнять дом с землей?

Джемма постаралась загладить оплошность.

— Прости, я всего лишь немного удивилась, узнав, что этот район оказался в сфере твоих интересов.

— Кто-то ведь должен заниматься даже трущобами — рассудительно отозвался герцог, но потом все-таки смягчился и ответил по существу: — Строго говоря, комнаты я не сдаю.

— Содержишь сиротский приют? — радостно предположила Джемма. Конечно, как она сразу не догадалась? Элайджа непременно должен заниматься благотворительностью.

— Никаких детей! — отрезал герцог. — Предупреждаю, тебе может не понравиться. Да, я унаследовал заведение от отца и стараюсь его поддерживать. Но все равно стыжусь.

— Если стыдишься, то почему не продашь?

— Не так-то просто это сделать, — туманно заметил Элайджа и добавил: — Нам принадлежит стекольный завод на Кэки-стрит.

— О! — неопределенно отозвалась Джемма. — Крупное производство? И где же оно расположено?

— Здесь, в Спитлфилдзе.

Джемма немного подумала, сняла бриллиантовый кулон — подарок матери — и спрятала в глубокий карман на дверце. Конечно, Элайджа в обиду не даст, но все-таки лучше не рисковать.

— Маффет нас дождется?

— Непременно. Но при желании можно прогуляться пешком.

Гулять в Спитлфилдзе? Ни за что! Ее инстинкт самосохранения работал исправно.

Все вокруг казалось чужим и страшным. Магазины и лавочки сбились в кучу подобно шатким зубам старика: кривые, грязные, с протекающими крышами. Налево и направо тянулись узкие переулки, но дома нависали так низко, что солнце никогда не проникало под темные крыши. Темнота наваливалась густой вязкой массой.