— Простите, — продолжал Мэтью все тем же мягким и вежливым голосом, — я не знаю вашего имени.

— Келли, — хрипло выговорила девушка и откашлялась. — Келли О'Рурк.

— Чем могу быть полезен, мисс О'Рурк?

Она уставилась на него во все глаза. Что она такое узрела, уж не рога ли?

— Итак, мисс?

— Да, сэр.

— Пожалуйста, перестаньте волноваться.

— Я и не думала волноваться.

— Вы собирались поговорить со мной об Отто Самалсоне?

— Да, сэр.

— Что же вы хотели о нем рассказать?

— Я прочитала в газетах, что он работал на вас.

— Да, он иногда делал для нас кое-какую работу.

— В газете написано, что он агент фирмы «Саммервилл и Хоуп».

— Написано, однако это не вполне точно.

— Но я только из-за этого пришла сюда. — В голосе у Келли прозвучало глубокое разочарование, словно у ребенка, которого обещали повести в цирк и обманули. — Потому что в газете так было написано.

— Возможно, я сумею вам помочь, — сказал Мэтью. — Вы, кажется, хотели мне что-то сообщить?

Келли снова смутилась. Потом вдруг выпалила:

— Я его видела.

— Когда?

— В воскресенье вечером.

— Где?

— В табачном магазине, где я работаю. Он зашел и попросил пачку сигарет.

— А где это?

— На сорок первой дороге. Сразу у моста на Уиспер-Кей.

— Которого? Северного или Южного?

— Северного.

— В котором часу это было?

— Примерно в четверть одиннадцатого.

— Вы уверены, что это был он?

— Да, я сразу узнала его на фотографии в газете. Он показался мне симпатичным человеком.

— Он таким и был, — сказал Мэтью. — Он говорил еще что-то?

— Н-нет, только что ему не нужны спички. Когда я подала ему сигареты. Сказал: «Спасибо, а спички не нужны, у меня зажигалка».

— Он был один?

— Да.

— Вошел к вам один?

— Да.

— И вышел один?

— Да. Только…

Мэтью записывал ее слова, но тут отложил ручку.

— Продолжайте, прошу вас!

— Я наблюдала за ним через окно витрины, понимаете? Такое большое окно. Потому что он мне понравился, симпатичный маленький человек. Делать мне все равно было нечего, в магазине ни одного покупателя.

— Ну?

— Он сел в машину и уехал.

— Дальше, дальше, Келли!

— А другая машина поехала сразу за ним. Как будто дожидалась, когда он выйдет, понимаете? Развернулась и поехала.

— Вы уверены, что именно за ним?

— Повернула там же, где и он.

— В каком направлении?

— На юг по сорок первой дороге.

— Что это была за машина, Келли?

— Черный «торонадо», — уверенно ответила она. — С красными полосами и затемненными стеклами.

— Вам не удалось увидеть номерной знак?

— К сожалению, нет. Мне и в голову не пришло, что за ним гонятся убийцы. Откуда я могла знать?

— Вы заметили, кто сидел в машине?

— Нет. Я же вам сказала, стекла были темные.

— Даже не видели, сколько их там… один или двое?

— Нет, не видела.

— Может, еще что-то вспомните? Из того, что сказал или сделал мистер Самалсон?

— Да, сэр. — Келли неожиданно улыбнулась. — Он пошутил насчет моих волос. Будто из-за них моя голова кажется огненной.

Едва девушка ушла, Мэтью позвонил в полицейское управление Калузы Куперу Роулзу. Впервые он столкнулся с Роулзом, когда тот расследовал так называемое дело Джека — фасолевого фермера, но Мэтью его поминал как «дело о пуле в плече». К несчастью, плечо было его собственное, а пуля летела из скорострельного оружия, неся с собой огонь и боль.

Роулз в ту памятную августовскую ночь был вместе с Блумом наверху и допрашивал подозреваемого Джека Кроуэла, который, поняв, что полицейские опровергли его алиби, решил использовать свой последний шанс. Выскочил через парадный вход босиком и без рубашки, с пистолетом в правой руке, проложил себе путь сквозь небольшую толпу, собравшуюся на ступеньках перед дверью, и чуть не свалился на женщину, которая сидела, по-гаитянски широко расставив колени и засунув подол между ног. Мэтью в соответствии с инструкциями Блума ждал на улице. Услышав, что Блум кричит: «Стой, стрелять буду!» — Мэтью оторвался от крыла автомобиля и кинулся Кроуэлу наперерез, полагая, что Блум со своим пистолетом висит у преступника на пятках, и ничуть не ожидая того, что произошло дальше.

А дальше он получил первую в своей жизни пулю и не хотел бы, чтобы это когда-нибудь повторилось, потому что пуля не просто свалила его с ног, но причинила адскую боль. Роулз в эту ночь говорил мало. Он вообще был мужчина немногословный. Только головой покачал и пошел вызывать по радио санитарную машину.

Сейчас Мэтью, набрав нужный номер, хорошо представил себе Роулза. Великан, черный как полярная ночь, широченные плечи и грудь. Тяжелые большие руки. Рост шесть футов четыре дюйма, а вес по меньшей мере двести сорок фунтов.