Шрифт:
Увеличивавшийся рев бурливого потока и острый холодок, поднимавшийся снизу, бросали меня в дрожь.
– Да, капитан, но дорога будет широкая и удобная, - ответил Рауль.
– Там даже вымощено...
– Вымощено? Значит, мы поедем не по какой-нибудь необитаемой пустыне?
– Именно по пустыне, но дорога была проложена монахами...
– Монахами?!
– воскликнул я удивленно.
– Да, в долине есть монастырь... впрочем, он был там когда-то, теперь же от него остались одни развалины...
Мы все спускались. Временами казалось, что мулы идут на головах, ногами кверху. Шум потока становился оглушительным.
Рауль крикнул мне что-то, чего я не мог разобрать, но мне показалось, что это было какое-то предупреждение. Вслед за тем он точно пропал куда-то, как будто его унесло в пропасть.
Я ожидал, что кувыркнусь за ним вдогонку, когда вдруг мой мул заржал и заметался во все стороны... Падаем... падаем! Нет, мул сделал легкий прыжок - и поскакал по ровной горизонтальной местности... Я спасен!..
Однако при каждом шаге мула веревки и ремни все глубже и глубже врезались в тело... Мул снова прыгнул, и я очутился в воде по колено.
Вдруг мул круто остановился.
Придя немного в себя, я собрал последние силы и окликнул француза.
– Я здесь, капитан!
– ответил Рауль таким странным голосом, как будто набрал в рот воды.
– Ты ранен?
– Ранен? Нет капитан!
– Так в чем же дело?
– А... Я хотел предупредить вас, но было уже поздно. Потом сообразил, что животные непременно сами остановятся. Ведь они, думаю, чувствуют себя не лучше нашего. Слышите, как они громко пьют?
– Ах, я умираю от жажды!
– вскрикнул я, услыхав, как мулы втягивали воду сквозь сжатые зубы.
– Капитан, следуйте моему примеру, - продолжал говорить Рауль точно из глубины колодца.
– Что же я должен делать?
– Нагнитесь и пейте прямо из реки...
Наконец-то я понял, отчего у него был такой странный голос.
– Они не хотят дать нам ни одной капли воды, - значит, надо самим добывать ее, капитан!
– Но я не могу, Рауль!
– Почему же?
– Не могу, вот и всё...
– До каких пор вы находитесь в воде?
– До седла...
– Поверните сюда, капитан, у меня глубже.
– Как же я поверну? Мул делает, что ему угодно, и я не могу заставить его двинуться, куда мне нужно....
– Parbleu! Об этом я и не подумал...
Пожелал ли мул оказать мне услугу или ему захотелось получше выкупаться неизвестно, но он направился в более глубокое место реки.
Я нагнулся, и мне удалось окунуть голову в воду. Я ухитрился сделать несколько глотков в этом неудобном положении, но вода заливала мне нос и уши...
Клейли и Чэйн последовали моему примеру; ирландец ворчал и ругался. По его мнению, стыдно было заставлять честного католика пить прямо из реки, как лошадь...
Наконец наши мулы вышли из воды. Вдруг кто-то осторожно дотронулся до моей руки. В тот же момент чей-то голос шепнул мне на ухо:
– Мужайтесь, капитан!
Я вздрогнул: неужели женский голос! Я хотел ответить что-нибудь, но в это время маленькая, мягкая и нежная рука зажала мне рот и что-то всунула мне между зубами. Затем послышался стук копыт - таинственный всадник отъезжал от меня галопом.
Кто бы это мог быть? Джек? У Джека тоже маленькие мягкие руки, но он никак не мог попасть сюда... Но что в моих губах? Кусок бумаги, - вероятно, записка. Как же мне прочесть ее?
Наши мулы опять остановились.
– Это развалины, капитан!
– проговорил Рауль.
– Древний монастырь Санта-Бернардино.
– А как ты думаешь, зачем мы остановились тут?
– Вероятно, на обед. Ведь утром был лишь легкий завтрак. Мексиканцы с tierra caliente никогда не путешествуют после обеда... Очевидно, здесь мы останемся до вечера.
– Не мешало бы и нам отдохнуть, - проговорил Клейли.
– Я бы отдал свое трехмесячное жалованье за то, чтобы хоть потянуться как следует...
– Они, наверное, снимут нас с мулов, заботясь, конечно, об отдыхе животных, а не о нашем.
Это последнее предположение Рауля оправдалось. Нас сняли с седел, крепко скрутили нам руки и бросили на какой-то сырой каменный пол. Захлопнулась тяжелая дверь, послышался мерный шаг часового... Мы остались одни. В сущности, положение наше не изменилось, но мы могли разговаривать свободно, и это казалось нам чуть ли не счастьем...