Это была живописная, величественная картина - на один момент я забыл, где я и что со мной... Но грубый голос Хозе вернул меня к действительности. Он вошел с двумя пеонами, несшими наш ужин на большом глиняном блюде.

Ужин состоял из черных бобов и полдюжины тортилий. Так как мы успели изрядно проголодаться, то не подвергли его сильной критике. Нам развязали руки - в первый раз за все время нашего пленения блюдо поставили перед нами. Но опять у нас не было ни ножей, ни ложек, ни вилок. Рауль показал нам мексиканский способ есть бобы, зачерпывая их куском тортильи, и мы принялись за ужин...

Глава XXXVII

ЧЭЙН УХАЖИВАЕТ

Поставленное посреди нас громадное блюдо с бобами было опорожнено в один миг.

– Превкусная штука, хотя и неказистая, - со вздохом говорил Чэйн, грустно смотря на пустое блюдо.
– Милый сеньор, не можете ли вы дать нам еще немного бобов или тортилий?
– обратился он к стоявшему возле нас Хозе.

– No entiende (не понимаю), - ответил тот, отрицательно качая головою.

– No in ten days! (He раньше десяти дней!) - воскликнул Чэйн, принимая испанское "nо entiende" за дурно произнесенное английское "no in ten days".
– Ox, как жестоко вы изволите шутить! Через десять дней Муртааг Чэйн будет ужинать на том свете, где дадут чего-нибудь получше ваших бобов!

– No entiende, - повторил мексиканец.

– No in ten days, да мы до тех пор успеем умереть с голоду! Мы сейчас хотим бобов!..

– Que guiere? (Чего он хочет?) - обратился мексиканец к Раулю, хохотавшему до слез.

– Что он там лопочет?
– горячился Чэйн.

– Говорит, что не понимает тебя...

– Так скажи ты ему, что мы просим дать нам еще бобов и лепешек.

Рауль перевел слова Чэйна.

– No hay (нету), - сказал Хозе, водя перед носом взад и вперед пальцем.

– No I (не я), - повторил по-своему Чэйн.
– Вы не желаете постараться для нас сами?.. Так сделайте милость, пошлите кого-нибудь! Мы на это нисколько не обидимся, только бы прибавили нам порцию...

– No entiende, - еще раз проговорил мексиканец, продолжая мотать головою.

– Да что ты все толкуешь мне о десяти днях!
– кричал Чэйн, окончательно выходя из себя.
– Ты ведь отлично понимаешь, о чем я тебя прошу, только делаешь вид, что не понимаешь!.. Жаль горсточки дрянных бобов!..

– Да он все время толкует тебе, что нет больше, - сказал Рауль.

– Нет больше? Врет, прохвост. На пятьсот человек приготовлен ужин, и вдруг - нет больше... Не может быть!..

– Frijoles - no hay (бобов нет), - сказал Хозе, догадавшись, о чем говорит Чэйн.

– Fray hobys (от святых), - продолжал коверкать Чэйн испанские слова.
– Что ты тут еще толкуешь о святых, когда у вас дьявольские порядки!

Все мы так и покатывались от смеха, слушая эту интересную беседу.

– Рауль, попроси ты у него хоть воды!
– злился Чэйн.
– Уж в ней-то он отказать не может, раз под носом чуть не целое море...

Рауль исполнил его желание. Кстати сказать, и всем нам очень хотелось пить. Хозе сделал знак одной из служанок; девушка принесла нам полный кувшин воды.

– Потрудитесь, моя красавица, сперва напоить нашего капитана, - сказал Чэйн, указывая на меня.
– Надо давать не только поровну, но и по чину.

Служанка поняла его и поднесла мне кувшин. Напившись, я передал воду Клейли, который в свою очередь передал ее Раулю.

Наконец, кувшин дошел до неугомонного ирландца. Однако, вместо того чтобы напиться, этот чудак поставил кувшин между колен, прищурил глаз и вкрадчиво прошептал:

– Скажи-ка, моя милая мучача... ведь так их зовут, Рауль, а?

– Muchacha, да, да...

– Так вот, красавица-мучача, не можешь ли ты достать нам одну капельку... ты уж знаешь, что нам нужно... Рауль растолкуйте!

– No entiende, - проговорила женщина, улыбаясь.

– Черт возьми! И эта тоже твердит о каких-то десяти днях! Да что они, сговорились, что ли!.. Рауль, внуши ты ей, пожалуйста, чего я прошу... Скажи ей, что денег у меня нет, потому что ее милые земляки обобрали меня, но есть два серебряных образка и крестик. Пусть она достанет мне хоть каплю водки, а я за то дам ей на выбор любой образок или крестик...

С этими словами он достал из-за пазухи ремень с реликвиями. Увидав их, женщина вскрикнула от восторга и наклонилась, чтобы рассмотреть лучше. Потом она опустилась на колени и пробормотала молитву - половину по-испански, половину по-ацтекски.

Поднявшись снова на ноги, она ласково взглянула на Чэйна и, сказав: "Bueno catolico!" (Добрый католик!), - торопливо убежала.

– Как ты думаешь, Рауль, принесет она мне водки?
– спрашивал Чэйн.

– Наверное принесет. Я уверен, в этом...