Шрифт:
Глава XLII
НОВАЯ ОПАСНОСТЬ
Солнце стояло высоко, когда я проснулся. Мои спутники возились вокруг небольшого костра, для которого Рауль выбрал какое-то особое, известное только ему дерево, почти не дававшее дыма. Клейли еще спал. На сучке ближайшего дерева висела убитая игуана, напоминавшая труп повешенного человека. Рауль точил нож, готовясь снять с нее шкуру. Чэйн поджаривал бананы. Линкольн чистил свою винтовку.
Игуану поджарили и разделили на пять равных частей. Голод мучил нас, и мы ели с аппетитом.
– Фу, какая гадость!
– воскликнул Чэйн, доев последний кусок.
– Не думал я, когда гулял в родных лесах, что мне когда-нибудь придется стать каннибалом!
– Не понравилось?
– засмеялся Рауль.
– Что-то не очень. Я предпочел бы кусочек ветчины всему этому зеленому мылу. Но все же лучше и это, чем пустое брюхо.
– Шшшш!
– остановил его Линкольн и прислушался.
– Что такое?
– спросил я.
– Погодите, капитан, сейчас скажу...
Он махнул нам рукой и пополз на четвереньках к краю прогалины. Там он приложил ухо к земле, прислушался минуты с две и затем разом вскочил на ноги.
– На нас выпущены ищейки!
На его лице выражался такой испуг и такое отчаяние, что мы и без слов догадались бы о приближении новой беды.
Мы отошли от костра, треск которого мешал слушать, и приложились ухом к земле. До нас донесся смешанный гул, который все приближался и рос. Потом стали прорываться какие-то резкие, пронзительные крики и завывания. Действительно, приближалась целая свора кровожадных испанских ищеек!
Мы поднялись и растерянно взглянули друг на друга. Все наше оружие состояло из одной винтовки и двух ножей.
– Что делать?
– спросил я.
Глаза всех обратились на Линкольна.
Охотник стоял неподвижно, опираясь на ружье.
– Далеко отсюда до воды, Рауль?
– осведомился он наконец.
– Метров двести, если идти вот по этой тропинке...
– Ну, так надо идти по ней. Мы перейдем ручей вброд, и тогда собаки потеряют след, - уверенно заявил Линкольн.
– Да, это, по-видимому, самое лучшее, - подтвердил я.
– Будь у каждого из нас по хорошему ружью, - заметил Чэйн, - мы сладили бы с собаками...
– Здесь, во всяком случае, оставаться не следует. Веди нас, Рауль!
– И мы углубились в чащу, предводительствуемые французом.
Вскоре мы очутились на берегу ручья или, вернее, горного потока, образовавшего местами небольшие водопады. Мы перешли его вброд и направились по противоположному берегу.
Лай, слышавшийся очень близко, внезапно умолк.
– Вероятно, они добежали до воды, - заметил Клейли.
– Нет, они нашли наш бивуак и доедают игуану, - пояснил охотник.
Через минуту поднялся опять лай и вой.
– Потеряли след!
– проговорил Линкольн.
Мы прошли километра три совершенно спокойно, думая, что погоня за нами прекратилась, когда Линкольн, шедший сзади, вдруг бросился на траву и приложил ухо к земле. Мы все остановились как вкопанные, тревожно наблюдая за охотником.
Поднявшись опять на ноги, он крикнул, стукнув ружьем о землю:
– Напали-таки на наш след.
Не дожидаясь дальнейших пояснений, мы дружно кинулись снова к потоку. Перекарабкавшись через скалу, преграждавшую нам путь, мы вошли в воду.
Рауль, который был впереди, испустил проклятие.
Мы скоро поняли причину его недовольства. Мы подходили к каньону. С обеих сторон ручья поднялись отвесными стенами скалы. Сжатый ими поток несся так стремительно, что при всякой попытке пуститься вплавь мы неминуемо разбились бы о камни. Идти в обход до того места, где поток снова выходил из каньона, было слишком далеко. Это значило неминуемо попасться собакам.
Мы смотрели друг на друга, как загнанные звери.
– Попались наконец!
– пробормотал Линкольн, стиснув зубы.
– Нет еще!
– воскликнул я, вглядевшись в окружающую нас местность.
– Нет, еще не совсем попались... За мной, товарищи! Мы дадим тут собакам такой отпор, что они долго не забудут!
Я указал на высившуюся над нами площадку скалы.
Линкольн одобрительно зарычал.
– Ура!
– закричал он, бросаясь вперед.
– Блестящая идея, капитан! Ура! За мной, ребята!
Мы взобрались по уступам скалы на площадку, покрытую короткой травой, и, заняв позицию, приготовились к борьбе.