Шофер, не говоря ни слова, указал вперед на обочину шоссе, где возле канареечного цвета мотоцикла с коляской стоял полицейский, лениво махая приближавшейся машине рукой, чтобы та остановилась.

— Служба безопасности дорожного движения, — объяснил Лемке доктор Исии и коротко бросил водителю: — Притормози.

Сухощавый и загорелый полицейский в форменной рубашке с короткими рукавами обошел машину спереди. Щелкнув каблуками, вскинул два пальца к козырьку с желтым околышем и кокардой в виде изогнувшегося дракона с разинутой пастью.

Доктор Исии чуть высунулся из автомобиля.

— С каких это пор полиции Маньчжоу-Го даны полномочия останавливать японские военные машины? — не скрывая негодования, поинтересовался он.

Полицейский вежливо попросил прощения. Затем прибавил доверительно:

— Бывают обстоятельства, когда полиция Маньчжоу-Го вынуждена превышать свои полномочия, господин генерал. В интересах же японской армии...

— А если точнее? — прервал его Исии.

— Час назад примерно в километре отсюда на мине, установленной партизанами, подорвался грузовик с японскими солдатами. Дорожное полотно повреждено взрывом. Ремонтные работы будут закончены не ранее чем через два часа, — последовал рапорт. — А пока проезда нет.

— И что же прикажете нам делать? — Генерал нетерпеливо заерзал на сиденье. — Возвращаться в Харбин?

Полицейский пожал плечами. Потом, по-видимому, что-то прикидывая для себя, перевел взгляд на капот автомашины. Капот подрагивал в такт работы двигателя, и над ним струился размытый раскаленный воздух.

— Если не секрет, куда вам надо? — после непродолжительной паузы осведомился полицейский.

Генерал нахмурил брови.

Секрет? Разумеется, он считал в высшей степени неуместным открываться перед первым встречным. Если даже этот первый встречный — лицо, облеченное властью. Но не везти же гостя обратно, в Харбин? Это было бы неуместно вдвойне.

— Мы едем в Бинфан, — нехотя обронил доктор Исии.

Полицейский вновь задумчиво оглядел капот машины.

— На Бинфан есть еще одна дорога. Если вам будет угодно, могу проводить, — предложил он без особенного воодушевления, видимо, смущенный в душе высоким званием Исии. Затем, как бы оправдываясь, улыбнулся: — Правда, должен вас предупредить: дорога грунтовая, так что, сами понимаете, пыли и ухабов на ней хватает...

Генерал навел на полицейского стеклышки пенсне. Его цепкие, широко расставленные глазки, увеличенные цейсовскими линзами, вперились на миг в загорелое и обветренное лицо средних лет мужчины с узким носом, острым подбородком и пшеничными усиками над вздернутой верхней губой.

— Русский? — с утвердительной интонацией в голосе спросил Исии.

— Обрусевший немец. И не эмигрант, а коренной маньчжурец и подданный Маньчжоу-Го, — полицейский посчитал, очевидно, своим долгом сразу же внести полную ясность в этот вопрос.

Генерал потрогал пальцами пенсне в коротком раздумье.

— Будете ехать впереди и показывать дорогу, — распорядился он, махнув полицейскому рукою в лайковой перчатке, так, словно бы оказывал ему величайшую честь.

Объездная дорога в полной мере соответствовала той характеристике, которую дал ей «блюститель порядка». Лимузин нырял в клубах белесой пыли как дельфин в волнах. Исии и Лемке задыхались от духоты в кабине. Но разве рискнешь опустить окно, если вокруг только знойная стена пыли? И доктор Исии с досадой подумал, что просчитался, опрометчиво сравнив Маньчжурию с раем. Нетактичный герр Лемке не преминул напомнить ему об этой метафоре с большим неудовольствием.

— Рай? Это же сущий ад, желтый ад! — заметил он, утирая лицо носовым платком в крупную клетку, и присовокупил, отдышавшись: — Но как из рая, так и из ада одинаково нет возврата. Так что в основе ваша правда, коллега...

К счастью, и кружный путь в конце концов выводит к цели. Попетляв по степи, лимузин, двигавшийся за едва угадываемым по стрекоту мотора мотоциклом, снова выбрался на ровное полотно автострады и пару минут спустя уже подъезжал к контрольно-пропускному пункту. По ту сторону полосатого шлагбаума, метрах в двухстах от него, тянулся высокий земляной вал, за которым кое-где различался забор из плотно пригнанных друг к другу досок. Рядом со шлагбаумом высился огромный щит с надписью, видной издалека:

Полицейский, сидя на мотоцикле, что-то объяснял караульному — низкорослому солдату в белых гетрах до колен и в кепи с прямым козырьком, косо сидевшим на лобастой голове.

Узнав машину высокого начальства, караульный, мелькая белыми гетрами, бросился со всех ног поднимать шлагбаум. Из будки, одергивая на бегу френч, выскочил какой-то офицер. Очевидно, начальник караула.