– Ты продал фирму?! – искренне огорчилась мать. – Но как же….

– Ма, я же сказал, – присев на место, Арсений ухватил кусок окорока, – я теперь работаю на секретное учреждение… не до фирмы мне. Да ты сама скоро все увидишь. Свет, зая, свари по-быстрому яиц, десятка четыре, если есть, они питательные. И шоколада бы неплохо.

– Шоколадка есть, – засуетилась мать, сообразив, что гости очень голодные, – сейчас принесу, заодно отца по пути порадую… а то он уже сегодня меня от себя ни на шаг не отпускает…

– Он сейчас спит… – тихо сообщил Аджарр, – не нужно будить, так и заберем.

– Хорошо… как скажете… – Вслед за Светкой мать торопливо выскочила из зала.

У Арсения от непривычной материной покорности даже скулы свело, как от лимона, никогда раньше он не видел ее такой нерешительной. Привычка одним взглядом усмирять тридцать расшалившихся школьников невольно переносилась и на домашних, и они с братом иногда даже жалели отца, беспрекословно выполнявшего все ее задумки. Правда, справедливости ради стоит признать, что мать и сама всегда первая хваталась за любую работу, а все ее начинания были направлены на пользу семье. И тем больнее было сейчас видеть потухший взгляд и скорбные складки в уголках рта.

– Сен… прости меня… – никогда еще голос дракона не звучал так виновато, – я слишком увлекся своими делами… не проверил.

– Главное, что успели… ты другое скажи… Я ведь умер… там, в круге, почему тут оказался живым? Или я чего-то не понимаю…

– Все правильно ты понимаешь… если бы я тебя там не оживил… пришлось бы залечивать раны тут… и оживлять. А сил у меня… сам знаешь.

– Спасибо… но как?

– Сюда идут, – остановил его дракон, – все потом объясню. Главное, ты жив… иначе я бы никогда не простил себе…

– Сеня, вот, Валерочка купил… – Мать появилась на пороге, держа в руках большой пластиковый пакет с конфетами, и, сунув их в руки сыну, горько всхлипнула.

Все правильно, догадался Арсений, понемногу готовятся к поминкам заранее, тайком от отца, потому и разводит Светка первак, и закупает Валерка продукты, ведь потом будет не до этого. Но сердиться на деревенскую предусмотрительность не стал, прекрасно понимая, вовсе не от жестокости или жадности они так поступают, жизнь вынуждает.

Зашелестел обертками, разворачивая шоколадные конфеты и складывая перед драконом, сунул парочку в рот, оглядел привычную обстановку, вздохнул. Ничего нового не прибавилось, значит, мать экономила деньги, которые он посылал, или помогала его сестрам и брату, всем сейчас живется несладко.

– Там много денег… Марина была очень богата, – тихо буркнул Аджарр, – и я могу попозже добавить…

– Понял, – хмыкнул Арсений, – а ты уже и мысли мои читаешь?

– Чего там читать… Хорошие сладости, калорийные. Какой интересный злак… нет, бобовое… соя. Нужно будет подбросить в один мир… там она придется очень кстати.

– Вот яйца, – прибежала с мисками Светка, – чистить? Я масло и сметану принесла, сразу-то не сообразила, думала, вам только закуска нужна.

– Вкусно, – одобрил дракон, черпая большой ложкой густющую домашнюю сметану. – Сен, мне позвонили, вертолет будет готов через полчаса… пора, а то на базе волнуются…

– Пусть сначала заправят его по полной, твой вертолет. – Арсений мазал порезанные на половинки яйца тающим сливочным маслом, солил и подкладывал на тарелку друга. – Надоело приземляться всухую. И чего им волноваться, на базе-то? Там вроде и без меня есть… строители.

Он непримиримо сжал губы и сунул в рот необычный бутербродик. Пожевал, вкусно! Невольно вздохнул, вспомнив Хира. Жаль, что в том мире нет кур. Хотя… в лесу он ведь еще не был.

– Света, вы не принесете кофе? – отодвигая полупустое ведро, вежливо попросил дракон, а когда девушка исчезла, строго объявил: – Сен, я был неправ, когда не хотел вмешиваться в твою личную жизнь и не объяснил тебе, почему Аркстрид так себя ведет.

– Не нужно! – в сердце Арсения больно ворохнулась обида, и он поторопился предупреждающе поднять ладонь. – Ты всё правильно сделал! Терпеть не могу сводников и сватов, со своими личными делами я и сам разберусь.

– Я не сводник! – Дракон оскорбленно поджал губы. – Просто знаю одну вещь, до которой ты пока так и не дошел! И никогда не додумаешься, потому что судишь о том мире по собственным меркам, не делая поправок на их понятия и критерии.

Он сердито бросил в рот кусок окорока и с ожесточением начал жевать, демонстративно отвернувшись от Арсения.

Землянину вспомнился отчаянный крик, и в душе сквозь жгучую обиду пробилась слабенькая надежда.

– Ладно… скажи уже.

– Не буду.