Здесь же всё было иначе. Природа никогда бы не смогла создать такую внешность, как у незнакомца. Она могла лишь стремиться к такому, стремиться, что бы никогда не достичь. Он был более чем красив, он был бесконечно красив.

— Я застыл глаза в глаза незнакомцу.

— Испугался? – спросил он, непринуждённо улыбаясь, словно старого, доброго приятеля.

Я хаотично размышлял, как себя повести в такой ситуации, и первое, что пришло мне в голову, было решение подражать его поведению.

— Ну, конечно неожиданно, - как можно непринуждённей заговорил я, - совсем не ожидал тебя здесь встретить.

— Когда ты делаешь вид будто мы знакомы, ты меньше боишься?
– спросил незнакомец.

— Не сказал бы, что совсем, но как видишь, я ещё не ударился в бега.

Ощущение обречённости сковывало члены. Спасаться бегством не хотелось. Будь что будет. Когда-то я читал, что единственный шанс спастись из водоворота, это позволить воде затянуть тебя на самое дно, и там, когда сила её ослабнет, попытаться проплыть под водой как можно дальше от воронки, а затем вынырнуть, но уже в безопасном месте. Вот только читал я подобное, в какой то фантастической повести. Тем не менее, выбора не оставалось.

— А ведь ты меня действительно знаешь, - незнакомец пристально смотрел на меня, словно призывая окунуться в пучины памяти и вытащить оттуда его образ – вот только вспомнить не можешь.

— Может быть, - ответил я, сильно сомневаясь в его словах.

Незнакомец положил мне руку на плечо.

— Пойдём со мной.

Я помнил, как тот перемещается в пространстве, и понимал, что мой ответ на его предложение ничего не значит. Да и не предложение это вовсе, а самый что ни на есть императив. И я отдался на милость, а может на немилость воде моего Иордана. Человек развернулся на каблуках и пошёл, не оглядываясь, быстрым, широким шагом. Я покорно поспешал за ним, не думая о том, что будет дальше. Сейчас меня вдруг взволновала лишь одна мысль: СМОГУ ЛИ Я ЕЩЁ УВИДЕТЬ СЫНА?! Ни жену, ни вдруг приобретённую любовницу, ни кого-либо ещё, а именно сына.

— Не грусти, - не оборачиваясь, почти кричал незнакомец, - я ведь тебя силой не тащил, твоё согласие было идти за мной. Он вновь резко остановился и развернулся на каблуках. Я по инерции продолжал идти и столкнулся с ним нос к носу. Человек был одинакового со мной роста. Мы уставились друг другу в глаза. В его зрачках, освещаемых тусклым светом уличного фонаря, была пропасть. Нет, не пугающая бездна, а бесконечно долгий путь. На мгновение мне показалось, что, не остановись я, так бы и прошёл сквозь него, или лучше сказать в него. И ушёл бы совсем другой дорогой, дорогой бескрайней глубины его глаз.

— Чего же ты боишься? – спрашивал он, улыбаясь.

Его голос, словно ветер, втягивал меня в неотвратимую черноту.

Глаза и Чёрные дыры – обе эти сущности притягивают и не отпускают. Что происходит там, в этих чёртовых чёрных дырах?! Что они из себя представляют? Бесконечно малый размер и бесконечно большую массу? Бесконечно малая точка и бесконечно великая плотность. Бесконечная плотность интрапсихического? Может быть, чёрные дыры – это глаза? Мы можем думать – глаза бесплотного неба, а на самом деле – бесконечно глубокие зрачки некоего существа, которое, возможно, не имеет представления о существовании нашего мнения о нём. Придуманного для него названия - «чёрная дыра». Придуманного для непринимаемой разумом бесконечности. Бесконечности любимых и дорогих нам глаз.

— Что остановился? – прошептал незнакомец.

— Куда? – прошептал я в ответ.

— Туда. Перед чем ты вдруг остановился? Испугался?

Ни на секунду не сомневаясь, что незнакомец знает и думает, так же как и я, знает мои настоящие мысли – я сделал шаг вперёд.

Пустоту вокруг себя я не почувствовал. У меня вдруг не стало того, чем возможно было чувствовать. Лишь смутное состояние похожее на мысль. Лишь сознание своей безграничности. Безграничности Ничто. Состояние длилось секунду. Секунду… или… вечность.

… Я вновь стоял на улице под жёлтым светом фонаря и смотрел в глаза незнакомцу. Незнакомцу?! Но, это же она! В лице незнакомца я увидел её знакомые черты.

— Наташа! – вырвалось у меня.

Человек медленно повернулся справа налево. Черты его лица приобрели первоначальное состояние. Вновь передо мной стоял загадочный мужчина с чертовски красивым лицом.

— Вернулся? – спросил он.

Я кивнул в знак согласия.

— Мне показалось… Я увидел… нет ничего, - махнул я рукой.

— Пойдём, я отвезу тебя домой, - предложил незнакомец.

Я бы пошёл сейчас куда угодно, только бы лечь и уснуть. Мои глаза закрывались, не подчиняясь моей воле. Усталость овладела телом. Усталость валила с ног. Я не задавал вопросов. Он подвёл меня к тёмному Lexus и усадил на переднее сидение. Глаза прикрылись тяжёлыми, словно свинцом налитыми веками. Уже в глубокой дрёме я услышал, как хлопнула дверца, когда мой незнакомец садился за руль.

Я уснул. Мне снился сон, словно я японский самурай. Не просто «японский самурай», а самурай, готовящийся к совершению сэппукку. Во сне я не задавался вопросом, зачем так поступаю, я знал, что должен был так поступить. Я сидел в белом кимоно, обнажив живот. Обряд я совершал длинным мечом, поэтому часть лезвия обмотал рисовой бумагой. Положив меч перед собой, я повернул голову вправо и посмотрел на моего кайсяку. Зачем я выбрал на эту роль своего сына?! Молодой человек, лет восемнадцати-двадцати. Да, это был именно он, мой взрослый сын. Вмиг мною овладела великая гордость. Если кто и может мне помочь уйти в иной мир, то только он. С таким чувством я посмотрел на свидетелей. Передо мной сидели четыре человека, их женоподобные лица были мне не знакомы. Мне было неизвестно, кто они, но имелось ощущение, словно я знаю их много лет, много жизней, вечность. Они смотрели на меня немигающими взглядами, их амимичные, неестественные, словно кукольные лица, судя по всему, должны были отображать беспристрастность к происходящему. Наверное, в жизни я смогу отличить японскую речь от китайской, корейской или вьетнамской. По интонации, по жёсткости произношения. Но сам, кроме слова «аригадо», которое, если мне не изменяет память, означает «благодарю», более ничего не знаю. Здесь же, я заговорил по-японски. Я обратился людям, сидевшим напротив меня, и произнёс.