Валиор проводил его глазами, догадавшись, что необычный гость оставил свою лошадь на опушке леса, начинавшейся примерно в тридцати шагах от хижины. Потом вошел обратно в дом, уже не чувствуя, что по лицу течет вода, и инстинктивно прижимая к животу полученный кошель.

– Ну что так долго? – спросила Фила, даже не повернувшись к дверям. Она сидела на кровати рядом с засыпающим Вали и покачивала на коленях привезенного младенца. – Я сейчас освобожусь и постелю постель нашему гостю… а где он?

Обернувшись, Фила обнаружила, что Валиор стоит в дверях один.

Он коротко поведал ей о разговоре с незнакомцем, опасаясь, что жена задаст те самые вопросы, на которые он сам так и не смог узнать ответ. Но Фила отнеслась к известию на удивление спокойно.

– А ты не думаешь, что этот человек мог быть его отцом? – спросила она мужа. – Хотя, конечно, мальчик на него нисколько не похож… вот, посмотри. У него кожа смуглая, как у энонийца, а тот был светлокожим. Но, может быть, ребенок просто пошел в мать. Не правда ли, хорошенький?…

Но Валиора занимали вещи поважнее, чем рассматривание каких-то там младенцев. Он остановился у стола и развязал кошель. Оттуда хлынул дождь из золотых монет. Валиор с первого взгляда определил, что среди них нет ни тонких, ни обрезанных, и стал раскладывать монеты в кучки, бормоча себе под нос, чтобы не сбиться со счета.

Даже если незнакомец говорил неправду, и через двенадцать лет он не получит еще десять лун, то и этого вполне достаточно, чтобы уехать в Тарес. Почти сразу Валиор решил, что деньги надо спрятать – где-нибудь в укромном месте, где до них не доберутся ни соседи, ни всезнающие деревенские мальчишки. До сих пор его семья не бедствовала, так что тратить неожиданно свалившееся на него богатство не было никакой необходимости.

…"Деньги" – вспомнил Валиор. – "Нужно сегодня же проверить, не пропали ли они. Если бы еще вся эта шайка во главе с их лордом Иремом не торчала прямо у ворот деревни! Мне кажется, они следят за каждым моим шагом. Впрочем, вздор…"

А Безымянный в это время шел по лесу в самом скверном настроении, какое только можно вообразить. Во всей деревне не осталось, должно быть, ни одного человека, не стоящего в эту минуту у ворот. Даже Близнецы, скорее всего, вертятся где-то возле всадников. И только ему одному ни с того ни с сего велели убираться, хотя именно он предупредил односельчан о появлении отряда лорда Ирема. С точки зрения приемыша, несправедливость была просто вопиющей.

Если Валиор пытался научить своего приемного сына независимости и самостоятельности, то ему это, бесспорно, удалось, и чаще всего Безымянный чувствовал себя прекрасно, проводя время в одиночестве или в компании немногих сверстников, которые относились к нему лучше остальных.

В другие дни он извлекал немало выгод из того, что взрослые стараются его не замечать.

Но сейчас – с внезапной остротой обиженного человека – Безымянный осознал, как утомительно все время чувствовать себя чужим и лишним. Не хватало только, чтобы Валиор вслед за другими начал обходиться с сыном так, как будто он – пустое место.

"Было бы неплохо в самом деле убежать из дома, – думал мальчик, отдавая должное известной мысли "Вот-тогда-вы-все-узнаете". – Как там говорил Катти?… Я бы добрался до Энмерри, поступил в ученики и стал бы… м-мм, ну, скажем, кузнецом. Нет, лучше оружейником"

Он почти забыл о Валиоре, представляя, как он научился бы ковать мечи и наконечники для стрел, но через несколько минут опомнился и мрачно подумал, что ученический контракт в Оружейной гильдии, конечно, стоит уйму денег, а захочет ли его приемная семья платить за неродного сына, до сих пор неясно. Если даже и захочет, то ему наверняка придется выбрать что-нибудь попроще. И благодарить судьбу, если Валиор не устроит его подметать полы в каком-нибудь трактире.

Он дошел до потайной поляны, где нередко прятался от Каттинара и его дружков, вялясь на нагретом солнцем валуне или строгая из кусочков дерева игрушки и свистки для Тена и Тирена. Близнецы были единственными людьми во всем мире, кто смотрел на Безымянного с восхищением и бегал к нему за защитой или помощью, и он любил заботиться о них, потому что это заставляло его чувствовать себя гораздо старше и сильнее, чем он был на самом деле. И, хотя сейчас он был не в настроении, он все равно подумал, что неплохо было бы поймать для Тена и Тирена парочку юрких кориченевых ящериц, которые в изобилии водились в траве под валуном и часто грелись на камнях, пока не появлялся Безымянный.

На сей раз их нигде не было видно. "Надо бы перевернуть валун и посмотреть, где они прячутся, когда я прихожу" – подумал мальчик и с сомнением взглянул на камень. Потребовались бы усилия троих таких, как он, чтобы перевернуть его, тем более что он лежал здесь так давно, что глубоко ушел в лесную землю. И вряд ли ящерицы стоили того, чтоб с ним возиться. Но Безымянным уже овладела новая идея, и он даже удивился, как это такая мысль не пришла ему в голову раньше. Здесь, под этим валуном, можно было бы устроить тайник, о котором никогда не догадались бы Катти и остальные. С тех пор, как они нашли и разграбили его излюбленный тайник в дупле большого дуба (тогда пропал его любимый ножик, несколько незаконченных поделок, предназначенных для Близнецов, свисток из персиковой косточки, моток веревки, ржавая подкова, рыболовные крючки и деревянная свирель), Безымянный положительно не знал, куда девать остатки своего имущества. Для Валиора эти "драгоценности" были обычным сором, и он никогда бы не позволил ему захламлять ими чердак, так что приемышу все время приходилось хранить их где-нибудь в лесу. А здесь он мог бы прятать вещи, которые нужны ему не слишком часто, чтобы не отваливать валун всякий раз, когда вздумается пойти порыбачить.