Дарл посмотрел на друга почти снисходительно.

– Да, только у Империи потери тоже были очень ощутимыми. К тому же Сервелльд Аракс Дарнторн как раз убедил мятежников договориться с Хавенреймом и отправить в Айришер гонцов. Ты представляешь себе, что бы получилось, если бы они действительно связались с нагорийцами и заключили договор?… Вот и пришлось в срочном порядке замириться с Айришером. А чтобы не потерять при этом половину завоеванных земель, как раз и нужно было, чтобы кто-то убедил дан-Хавенрейма, что у императора хватает сил и средств для продолжения войны. И если мне не изменяет память, то посольство Наорикса возглавлял сэр Валерик Этайн. Теперь понятно?

– И этот Этайн – отец нашего Марка?…

– Очевидно, да.

– Ничего себе! Ведь он же… в общем-то… герой?

– Да, разумеется. Герой почище тех, которые сражались на Иллирийском поле.

– Ну уж!…

Но глаза Дарла уже загорелись вдохновением, и от возражений спутника он просто отмахнулся.

– А ты сам представь – вражеский лагерь, куда каждую минуту может прискакать гонец от Сервелльда Дарнторна. И еще в любой момент какой-нибудь доглядчик может донести, как на самом деле вымотано войско Наина Воителя, и что провизию там выдают урезанными порциями, а всем раненным не хватает места в лазаретах. А ты, несмотря на это, все равно должен стоять перед дан-Хавенреймом и его придворными – один и без оружия – и хладнокровно врать ему в лицо. По-моему, скакать в атаку куда проще.

– Ладно, убедил… Но как же все-таки все странно оборачивается. Отец Этайна и Дарнторна были, вроде как, на разных сторонах, а Маркий с Льюбертом спокойно учатся в одном отряде.

– Потому что Маркий не такой дурак, чтобы показывать направо и налево, если ему кто-нибудь не нравится.

– А я, значит, именно такой? – Крикс посмотрел на Дарла, улыбаясь непередаваемой улыбкой.

Тот смутился.

– Ты – совсем другое дело… Я совсем не то хотел сказать. Я просто…

Энониец рассмеялся.

– Ох, да ладно, хватит извиняться. Неужели правда думаешь, что я обиделся?… Забудь. И кстати, мы почти пришли.

Мальчики свернули на двор Императорских конюшен. Дарл привычно подозвал слугу и властным тоном, вполне подобавшим знатному лаконцу – но никак не бывшему бродяге и воришке из Рыбного квартала – приказал подать им лошадей.

Когда Дарл назвал по именам Арниса и Шмеля, на обветренном лице конюха возникло озабоченное выражение.

– Арниса вам сейчас же поседлают, мейер Арклесс, а вот Шмель…

– Что Шмель? – с тревогой спросил Крикс.

Конюх слегка развел руками.

– Вы вчера, по-видимому, ездили не слишком осторожно. У Шмеля повреждено копыто. Он не может ехать.

Дарл негромко выругался. Видимо, идея сегодня же выехать в Эрхейм крепко засела в его голове, и каждое препятствие, мешавшее этому плану, воспринималось им с гораздо меньшим хладнокровием, чем обычно. Но Дарл все же быстро взял себя в руки.

– В соответствии с договором, заключенным моим другом, вы должны предоставлять ему коня, когда ему будет угодно. То, что его лошадь захромала, не меняет сути дела. Дайте нам другую, вот и все.

– Увы, у нас сегодня нет свободных лошадей.

– Что, ни одной? – сердито уточнил Димар.

– Нет, ни одной. Заняты все лошади, кроме одной кобылы, еще не успевшей разродиться, и… – конюх запнулся и после неловкой паузы закончил – В общем, у нас нет свободных лошадей.

Арклесс встрепенулся. Кажется, один возможный выход у них все же был…

– Тогда оседлайте моему товарищу Фуэро, – резко сказал он, боясь, что, если он сейчас же не заставит себя выговорить эту святотатственную фразу, то потом уж точно не решится предложить нечто подобное.

Конюх вытаращился сначала на Димара, а потом и на стоявшего с ним рядом Крикса, бывшего примерно на голову ниже своего товарища.

– Оседлать… Фуэро? Вы с ума сошли?!

– Да нисколько, – храбро возразил Димар. Начинавший в глубине души надеяться, что Крикс, до этого момента слушавший их перепалку молча, вмешается и сам откажется садиться на Фуэро. – Мы должны сегодня же уехать. Разумеется, моему другу нужен конь. Следовательно, мы берем того коня, которого вы можете нам дать.

Конюх снова перевел глаза на Крикса.

– Мейер Рикс, возможно, вы благоразумнее, чем ваш приятель… Бросьте эту глупую затею. Этот конь, Фуэро, необъезжен и опасен. Я не хочу весь остаток жизни упрекать себя за то, что вы сломали себе шею, а я мог это предотвратить, но ничего не сделал.

Мальчик поднял голову, и конюх встретился взглядом со странными, зеленовато-карими глазами. В которых, к удивлению мужчины, не было ни страха, ни запальчивого вызова. Скорее, взгляд казался изучающим.