– Нет, – даже не посмотрев на своего любимого ученика, отрезал Вардос.

– Но, наставник, мы же должны были присмотреть за Риксом с Лэром и Этайном. Это из-за нас они…

– Арклесс, – перебил наставник сумрачно, – что именно непонятно в приказе "возвращаться в лагерь и ложиться спать"?

Хлорд неодобрительно нахмурился, но промолчал. В конце концов, Старший наставник был не так уж и не прав. Если позволить старшим бродить по лесу, к утру они не досчитаются не только Крикса с Маркием и Юлианом.

Участники драки дружно побрели к воротам лагеря. Шествие было унылым, словно похоронная процессия. Казалось, что все думают только о том, как побыстрее забраться в свои палатки, рухнуть на постели и уснуть. Даже судьбу Дайка с Лессом до поры до времени никто не обсуждал, хотя в другое время известие об исключении двух учеников наделало бы в отряде очень много шума. Но сейчас все шли молча, будто разучившись разговаривать. И только Арклесс с прорвавшейся злобой пнул попавшуюся под ноги корягу.

– Что будем делать?… – неуверенно спросил Этайн, когда стало окончательно понятно, что они бесповоротно заблудились.

– Думаю, что лучше всего будет развести костер и подождать, пока наступит утро. – С несколько наигранной решимостью ответил Крикс. – А когда посветлеет, мы легко найдем дорогу в крепость.

"Ну, наверное" – добавил он, но вслух озвучивать эту безрадостную мысль не стал.

– Ты собираешься остаться на ночь _здесь_? – переспросил Этайн. – Но ведь сегодня – Огневик. Может быть, лучше попытаемся вернуться?…

– А ты знаешь, в какую сторону идти?…

– Эээ… я думаю, налево. Мы пришли оттуда.

– Не уверен, – возразил "дан-Энрикс". – Пока мы кружились по поляне, можно было двадцать раз все перепутать. Но, даже если ты прав, и крепость действительно в той стороне, то там же находится Петля. Мы просто-напросто переломаем себе ноги.

– Сделаем из веток факелы. И пустим Клыкача вперед.

– Да нет же, Марк!… – ответил Крикс, начиная терять терпение. – С тех пор, как мы пытаемся найти дорогу, прошло уже не меньше часа. А сегодня, как ты правильно заметил, Огневик. Бродить по лесу наугад куда опасней, чем остановиться здесь и подождать.

– А тебе уже случалось ночевать в лесу?…

– Сто раз! – бодро ответил Крикс.

Ну, сто не сто, но ночевать в лесу ему и правда приходилось. Началось это много лет назад, когда он был чуть-чуть постарше, чем оставшиеся дома Близнецы. В один из вечеров Валиор дожидался его у ограды, громогласно обещая надрать приемному сыну уши за какую-то проделку, и приемыш счел за лучшее не возвращаться, пока мама не найдет какого-нибудь способа его умаслить. Так и не дождавшись сына, Валиор ушел, а Безымянный не заметил, как заснул в своем укрытии. По идее, то, что он не возвратился ночевать, должно было бы разозлить приемного отца еще сильнее, но, по счастью, на другой день Валиор отправился в свою любимую харчевню в Белой балке, и, распив с приятелем бочонок эля, приобрел несвойственный ему в другое время благодушный взгляд на жизнь – и в частности на Безымянного. Так что, когда перемазанный ягодным соком и землей приемыш снова появился в хижине, приятно захмелевший Валиор всего лишь беззлобно посмеялся над его предусмотрительностью. С тех пор Безымянный пользовался этим способом не раз – правда, не всегда так же успешно, как в начале. В сущности, его исчезновения куда сильнее злили Филу, чем приемного отца. И это было куда хуже. Если Валиор мог поприветствовать вернувшегося из очередной отлучки Безымянного затрещиной и загрузить его работой, что приемыш принимал стоически, то мама все время начинала причитать и жаловаться так, что у вернувшегося в хижину приемыша от жалости к себе и к ней сводило скулы, и он зарекался еще раз куда-то уходить.

До следующего раза.

– Мне тоже случалось, – вспомнил Лэр. – Но только на охоте, с Уэльреддом.

Крикс представил себе, что бы получилось, если бы он ночевал в лесу не в одиночку, а в компании со старшим братом, и решил, что такого Валиор уж точно бы не потерпел.

– Твой брат уже закончил Академию, это совсем другое, – возразил Этайн. – Он взрослый.

– Да какая разница, нас же здесь трое. И еще Клыкач. Ничего страшного с нами не случится, – сказал "дан-Энрикс". – Двое будут спать, а третий сторожить костер.

Похоже, его убежденный тон подействовал на остальных, поскольку Марк, не споря, принялся искать сухие ветки. К счастью, за последние дни не прошло ни одного дождя, и развести костер было не так уж сложно.

Через несколько минут лес озарился теплым рыжеватым светом от костра. Маркий поддерживал огонь, а Лэр и Рикс сновали по лесу, собирая хворост и стараясь не терять из вида ни друг друга, ни огонь. После недавних приключений с Юлианом Крикс тревожно оборачивался на любой случайный шорох, но на сей раз все прошло благополучно. Не мигали странные голубоватые огни, не заступали путь деревья и кустарники, и младшие лаконцы удовлетворенно наблюдали, как растет большая куча хвороста на узенькой прогалине.

– Все, – постановил "дан-Энрикс", когда они дотащили до костра очередную кучу сушняка. – Теперь давайте спать. А я пока покараулю.

Хотя Рикс и чувствовал себя усталым и разбитым, как после очень трудной тренировки, он со смутной гордостью осознавал, что Лэр с Этайном куда больше, чем он сам, боятся темного ночного леса. Эта мысль приятно щекотала его самолюбие и придавала бодрости, и он готов был караулить хоть до самого утра.

Юлиан с Марком соорудили себе постель из веток и легли спина к спине, чтобы не слишком мерзнуть, а лежавший дальше от костра Этайн устроил у себя под боком Клыкача. Тепло от костра развеивалось в стылом воздухе, а от земли тянуло холодом, и, если бы лаконцы не были так вымотаны, им бы вряд ли удалось уснуть. Крикс подтянул колени к животу, обхватил их руками и вздохнул, глядя на спящих побратимов со смесью снисхождения и зависти.