– Я попросил тебя смотреть сюда, – напомнил ворлок холодно.

"Думай о чем-нибудь другом!" – мысленно приказал себе Крикс. При этом он поднял глаза на ворлока и постарался придать своему лицу такое же сонное выражение, как и у мага.

– Да, я плыл на корабле, – заметил он. Не найдя предмета, на котором можно было бы сосредоточиться без риска себя выдать, он заставил себя смотреть сквозь ворлока, вообразив себе беленый потолок в их комнате в Рейнсторне.

Полностью отвлечься от происходящего оказалось очень сложно. Мальчик никогда не думал, что попытка избегать какой-то важной мысли требует таких мучительных усилий.

– Как назывался этот корабль? – резко спросил ворлок, явно заподозривший что-то неладное.

Перед глазами Крикса промелькнул "Энрикс из Леда", и он ухватился за это воспоминание с отчаянием утопающего. Мраморный рыцарь держал шлем в опущенной руке, все так же глядя вдаль, но Криксу померещилось, что на сей раз его лицо выражает молчаливое сочувствие и одобрение.

– Мы теряем время, – глухо сказал ворлок, и – на этот раз уже не приходилось сомневаться, что это не плод воображения лаконца – в его взгляде промелькнуло раздражение. – То, что ты пытаешься сделать – просто глупо. Неужели ты считаешь, что никто до тебя не пробовал осуществить на практике такое "остроумное" решение? Прекрати ребячиться и отвечай, когда тебя о чем-то спрашивают.

Крикс закрыл глаза и отчаянно помотал головой.

"Плевать на Испытания… только оставьте меня, наконец, в покое!" – пронеслось у него в голове.

– Судя по всему, тут в самом деле что-то важное, – задумчиво сказал видун.

Теперь, когда Крикс не мог видеть ворлока, его голос казался ему еще более зловещим.

– …Послушай, мальчик. Твое глупое упрямство заставляет меня думать, что Совет наставников не зря испытывал сомнения в твоей честности. Поскольку это может оказаться важным и решить твою дальнейшую судьбу, я буду вынужден узнать правду независимо от твоего желания. Последний раз прошу – не ставь себя в такое положение. Это не очень-то приятно…Нет?

Впоследствии Крикс часто думал, почему он просто не послал все к фэйрам и не выбежал из той проклятой комнаты? Даже страх оказаться не на высоте во время Испытаний ничего не значил по сравнению с чувством самосохранения и нежеланием предать Далланиса. Но, хотя он ни о чем так не мечтал, как оказаться где-нибудь подальше от видуна с его вкрадчивым голосом и белыми глазами, которые он, казалось, видел даже сквозь опущенные веки – мысль о простом бегстве почему-то даже не пришла ему в голову. Наверное, испуг и напряжение были так велики, что помешали ему мыслить здраво.

– Нет! – выпалил он, зажмурившись еще сильнее и так сильно стиснув кулаки, что ногти впились ему в ладони.

Давление в висках стало тяжелым и почти болезненным. У Крикса закружилась голова. Ему вдруг показалось, что он слышит странный шепот, доносящийся со всех сторон, как будто бы десятки голосов переговаривались, спорили или о чем-то рассуждали, окружив "дан-Энрикса" невидимой толпой. Это было страшно. На секунду Крикс испугался, что он сходит с ума, но потом он стиснул зубы и сказал себе, что он тут совершенно не при чем – все дело только в ворлоке.

В голове крутилась мысль, что он не должен вспоминать о чем-то важном – но о чем именно, мальчик уже забыл. Энрикс из Леда улыбался ему сдержанной, загадочной полуулыбкой.

Ворлок негромко выругался, но его голос затерялся среди десятков других голосов, шепчущих, бранившихся и даже напевавших где-то совсем рядом.

Перед зажмуренными глазами Крикса закружился вихрь красных искр. Они загорались – а потом тонули в непроглядной черноте. И эта чернота как будто расползалась, заполняла все пространство.

– Энмерри. Корабль. Вспоминай! – сурово приказала темнота.

"Нельзя" – напомнил голос, прозвучавший четче остальных, но явно не принадлежащий ворлоку.

Невидимое перышко опять защекотало лоб.

Крикс до крови закусил губу, стараясь полностью сосредоточиться на этой боли.

А ворлок выругался еще раз. На этот раз в его голосе гораздо ярче проступило замешательство.

Рыцарь из Леда улыбался…

В голове Крикса окончательно созрел и разлетелся тысячами игл невидимый стручок разрыв-травы. Это было больно… больно!!

– Прекратите! – закричал "дан-Энрикс". – Хватит! Прекратите это!!!

– Ради Всеблагих! Ты что творишь?! – выкрикнул ворлок в свою очередь, но мальчик этого уже не слышал. Ноги Крикса подломились и он упал на холодный мозаичный пол. Осязание покинуло его долей секунды позже, чем зрение и слух, и он еще успел почувствовать, что здорово ушибся при падении.

А дальше наступила темнота.

…Человек с глазами, как будто бы отлитыми из голубого льда, стоял у верстака, нетерпеливо постукивая по нему костяшками пальцев. Флаконы из зеленоватого стекла и целое семейство разнокалиберных реторт и сфероконусов отвечали на каждое движение мужчины жалобным позвякиванием, которому он, однако, не придавал ни малейшего значения. Комната, где он стоял, выглядела бы достаточно просторной, если бы в ней не было этого огромного, похожего на плотницкий верстак стола и множества загадочных предметов, в беспорядке громоздящихся на полках, табуретах или прямо на полу. В настоящее время это помещение, представлявшее из себя нечто среднее между библиотекой, ремесленной мастерской и лабораторией смелого экспериментатора, казалась захламленной, маленькой и тесной. Обладатель холодных голубых глаз явно находился здесь не в первый раз, поскольку ничему не удивлялся. Даже вид летучей мыши, которую хозяин лаборатории препарировал на своем верстаке перед его приходом, не привлек к себе его внимания.