Архангельская зажмурилась и окончательно сникла. Султанову показалось: сейчас она ляжет лицом на стол, и он поспешно встал и, зайдя сзади, взял ее под руки. Он хотел окликнуть метрдотеля, но тот уже стоял рядом, отстраняя Султанова и беря заботу на себя.

– Не волнуйтесь, господин подполковник, все будет хорошо. Сейчас мы дадим ей воды. Мадам, вам очень плохо?

Архангельская проговорила что-то маловразумительное и безвольно опустила плечи. Метрдотель, обняв ее за талию, увел и вскоре возвратился.

– Все в порядке, она спит как убитая, - сказал он, улыбаясь.
– Прошу-с, оплатите счет и следуйте за мной.

Султанов не спеша вынул из кармана бумажник, расплатился щедро. Минуя кухню и хозяйские комнатенки, пропитанные гарью, они вышли во двор и оказались перед флигельком с голубеньким айваном. Поднявшись на айван, метрдотель вынул из кармана ключ и подал Султанову.

– На всякий случай закройте изнутри, чтобы кто-нибудь не зашел, хотя кроме меня сюда никому дороги нет.

Султанов притворил за собой дверь, закрылся, прошел во вторую комнату и увидел Архангельскую. Она спала вверх лицом, широко раскинув руки. Пристав некоторое время разглядывал ее, боясь, как бы она не проснулась. Ему казалось, вот сейчас она откроет глаза, встанет и закричит. Он тихонько подошел, сел на край кровати и притронулся ладонью к лицу Ларисы Евгеньевны, затем взял за руку и послушал пульс. Все еще не веря, что его жертва пребывает в бесчувственном сне, потрепал ее по щеке и несколько раз назвал по имени. Архангельская не подавала никаких признаков скорого пробуждения. Осмелев, Султанов встал н начал раздеваться.

Лесовский навестил Ларису на второй день после ее возвращения. Переполненный любовью, он торопливо поздоровался с фельдшером, взялся уже за дверную ручку, как вдруг Евгений Павлович заслонил ему дорогу.

– Боже упаси, боже упаси, молодой человек! Лариса больна. Нельзя же так беспардонно!

– Что с ней, Евгений Павлович?!
– испуганно воскликнул Лесовский.

– Горячка... Вероятно, простудилась.. Горит вся, бедняжка. Температура высокая. Я дал ей жаропонижающее, думаю, подействует.

– Н-да, вы меня прямо-таки сразили, - пригорюнился Лесовский.
– В прошлый раз, когда я уезжал от вас, Лариса была вполне здорова. Но позвольте мне хотя бы одним глазом взглянуть на нее! Если уеду, не повидав ее, не буду спать, и днем вся работа остановится.

– Ну, вы прямо сразу сникли!
– упрекнул Лесовского фельдшер и позволил ему приоткрыть дверь.

– Что с вами, Лариса?
– жалостно спросил инженер.

Она не отозвалась, и Лесовский вновь прикрыл дверь. Совершенно удрученный и расстроенный, он простился с фельдшером, пообещав приехать дня через три.

Два дня инженер не находил себе места; на третий, с соизволения Теке-хана, зашел в сарай, где в несколько рядов от стены к стене висели подвязанные к жердям спелые виноградные гроздья. Выбрав три увесистых, уложил их в сумку и отправился в Бахар.

На этот раз приехал он рановато - дома никого не оказалось. Инженер подался в приставство, но и контора Султанова на замке. «Что бы это значило? Куда же она делась? Может быть, в школе?» Проехал к зданию, похожему на полуразвалившийся сарай, именуемому русско-туземной школой, - тоже замок. Какой-то армянин пояснил Лесовскому, что занятия в школе бывают только с утра. Пришлось вновь повернуть к конторе пристава. Отчаявшись от неведения, привязал коня к перилам айвана, сел на крыльцо и стал поджидать,- может быть, все-таки появится. Просидел Лесовский не меньше часа, - вот уже и сумерки серым покрывалом накрыли землю. Инженер спохватился: «Что же я, дурья башка, в околоток к фельдшеру не заглянул?! Наверное, она у папаши!» Только встал и коня начал отвязывать, как вдруг к самому крыльцу подкатила черная пролетка. Слезли с нее пристав Султанов, а за ним, опираясь на его плечо, Лариса Евгеньевна. Инженер даже рот от изумления раскрыл, а пристав ехидно, сквозь зубы, засмеялся.

– Лариса Евгеньевна, опять к вам этот земледелец. Вы приглашали его?

– Никого я не приглашала.
– Архангельская смутилась, отвернулась, затем поспешно поднялась на крыльцо и скрылась в помещении.

Совершенно не поняв, что происходит, Лесовский поспешил за ней. Султанов настиг его уже в приемной.

– Послушайте, господин инженер, вы почему преследуете секретаршу? Вы не даете ей покоя! Она не знает, куда от вас спрятаться. Пришлось сегодня увезти ее в лес и там подождать, пока вы исчезнете. Мы думали, вы уехали, а вы, оказывается, все еще караулите!

– Господин Султанов, но Лариса... Мы с ней условились. Как вы смеете вмешиваться в наши отношения?!

– Госпожа Архангельская, что же вы молчите?!
– строго выговорил пристав и посмотрел на нее с усмешкой.
– Может быть, мне вы говорите одно, а, ему - другое?

– Николай Иваныч, возьмите, пожалуйста, свои документы, я не смогу их отпечатать.

– Как-с?
– не понял Лесовский.
– Но объясните хотя бы, что происходит?

– Не приезжайте ко мне больше, - попросила Лариса.
– Ни сюда, ни домой. На это есть весьма основательные причины, и я прошу вас не ухаживать за мной.

Лесовский вертел в руках папку с документами, смотрел умоляющим, по-детски растерянным взглядом на Ларису Евгеньевну, и не знал, что делать дальше. Видя его таким несчастным, она зашла в кабинет пристава. Султанов закрыл за ней дверь и оттеснил инженера к выходу.

– Молодой человек, надеюсь, вам все понятно? По-моему, никаких неясностей больше нет. Вас проводить или сами найдете дорогу к вашей лошади?

– Ну, сволочь!
– взбешенно вскрикнул Лесовский.
– Погоди, придет время... Будет и на моей улице праздник!
– Он развернулся и побежал по коридору к выходу.