Революцию встречали вином и цветами в доме Дорреров. Графиня с прислугой сама ездила в Кеши за розами, сама накрыла стол в гостиной. На обед к братьям-графам, теперь их уже шутливо именовали «братьями Гракхами» [Братья Гракхи - политические деятели Древнего Рима], ибо недалеко дело и до реформ, сошлись служащие канцелярии и областного суда. Пили за Временное правительство во главе с князем Львовым. Алексей Доррер, раскрасневшись от вина и расчувствовавшись, предложил от имени адвокатов послать поздравительную телеграмму Керенскому. Тут же он написал текст и зачитал, подбоченясь театрально: «Асхабадская адвокатура восторженно приветствует новое народное правительство и в вашем лице первого русского адвоката-министра!»

– Алешенька, - посоветовал умиленно Доррер-старший.
– Ты после обеда передай копию в газету, Чайкину, он непременно напечатает.

Телеграмма была помещена в следующем же номере газеты.

Обед у Дорреров был устроен, конечно же, не ради того, чтобы произносить восторженные речи и сочинять льстивые телеграммы. Граф Доррер-старший за обедом обсудил со своими коллегами - Дуплицким, полковником Жуковским, Грудзинским и другими присутствовавшими вопрос о создании асхабадского исполкома.

На следующий день в театре «Спорт» состоялся общегородской митинг. Представители адвокатуры, городского купечества и общества «Самопомощь» избрали в исполком посланцев трех курий - русской, смешанной и мусульманской. Председателем исполкома, конечно же, стал граф Георгий Иосифович Доррер. Теперь, уже в роли второго лица в Закаспии, явился он в кабинет все еще властвующего начальника области генерал-майора Калмакова и попросил утвердить вновь образованный исполком.

– Слава тебе богу, - облегченно вздохнул Калмаков.
– Сняли с меня половину ноши. А то я уже вещички в чемоданы начал было укладывать - бежать собрался... Теперь ты, Георгий Иосифович, хану Хазарскому помоги. Он тоже бегает, все печется о мусульманских комитетах - боится, как бы власть мусульманам не досталась. Поезжай с ним по аулам...

События в Туркестане стремительно развивались. Подчиняясь воле масс, генерал Куропаткин вынес приказ о замене уездных чиновников комиссарами Временного правительства. Вновь перепуганный столь крутым оборотом дел Калмаков спешно сдал дела Дорреру и подал рапорт об отставке. Едва успели удовлетворить его просьбу, как прилетело новое сообщение из Ташкента-об отстранении самого генерал-губернатора Куропаткина, его помощника генерала Ерофеева и начальника штаба генерала Сиверса. Временным командующим округа стал полковник Черкес.

Куропаткину тотчас предъявили обвинение в репрессиях над народом - делами его занялся окружной прокурор Миллер. Бывший генгр уже и не надеялся выйти из тюрьмы. Но вот, сидя в камере, однажды попросил он почитать какую-либо свежую газету. Ему не отказали в просьбе. Развернув «Новое время», он прочел заметку о реабилитации генерала Чебыкина. «Вот тебе и на!
– смекнул Куропаткин.
– Да чем же Чебыкин лучше меня?» Тотчас Куропаткин попросил у тюремной охраны чернила, лист бумаги и написал: «Многоуважаемый Александр Федорович! В газете «Новое время» от 17 апреля сего года напечатана заметка под заглавием «Реабилитация генерала Чебыкина». Не откажите в Вашей поддержке, дабы и относительно меня было напечатано о снятии позорного обвинения...» Куропаткин передал письмо начальнику тюрьмы и попросил немедленно отправить в Петроград Керенскому.

Глава Временного правительства отнесся к просьбе бывшего туркестанского губернатора более чем снисходительно - вскоре Куропаткина не только освободили, но дали возможность беспрепятственно выехать в Петроград. Вернувшись в Российскую столицу, он поселился в своем доме на улице Таврической, 19, где квартировал когда-то, а теперь здесь жил его сын Алексей с женой. У сына давно уже гостила, приехав из Шешурино, Александра Михайловна. Куропаткин обрел покой, а потом и уверенность. Керенский ввел его в Александровский комитет по заботе о раненых...

В городах Закаспия - на вокзалах и площадях поднимались кумачовые полотна с призывом «Вся власть Советам!» В поездах вслух читались статьи из газет. Лесовский привез из Красноводска «Правду» с большевистскими тезисами, передал Житникову, а сам отправился в слободку отдохнуть после утомительной дороги. Вечером вышел прогуляться по городу и встретил знакомого по земству, инженера Кондратьева.

– Друг мой, не сможешь ли мне уделить минуту - разговор к тебе серьезный имею?
– обрадовался встрече Кондратьев.

Они пошли по Анненковой улице в сторону городского парка. Кондратьев взял Лесовского под руку.

– Послал меня к тебе граф Доррер, - продолжил разговор Кондратьев.
– Ты, может, в газете читал, а, может, краем уха слышал - одним словом, избрали меня в исполком заведывать земскими делами. Покуда по земству я там один, а один, как ты знаешь, в поле не воин. Вот и обговорили мы твою кандидатуру к привлечению на службу в исполком. Граф мне сказал: «Иди и без Лесовского не возвращайся, я его хорошо знаю, это очень надежный человек».