Ночью, когда перед отходом спецпоезда эсеры в ожидании английских офицеров и солдат сидели в буфете за бутылкой джина, пришел с готовой статьей Доррер. Сел за стол, зачитал:

«Судьба нам снова улыбнулась, к нам в руки попали бывшие вершители судеб Баку. Среди них находятся один из самых знаменитых героев - Шаумян, которого давно окрестили кавказским Лениным, и Петров - кандидат в Вацетисы... Они в наших руках, в руках тех, на кого они собирались, по просьбе собрата Колесова, послать карательный отряд с тыла... Что же с ними теперь сделать? Мы живем в эпоху варварства, так будем пользоваться ее законами...»

Фунтиков слушал Доррера, держа стакан перед носом и глядя в него мутными глазами. Последняя фраза зажгла в нем лютую ненависть.

– Припишите, - сказал он, поставив на стол стакан.
– Мы не остановимся даже перед причинением ужасных мук от голодной смерти и четвертования включительно... Добавьте еще что-нибудь, чтобы вызвать ненависть к ним всего населения... Пусть люди думают, что они собирались расстреливать нас...

– Может быть, приписать, будто бы при них нашли, ну, например, пятнадцать миллионов рублей, несколько пулеметов и прочее вооружение?

– Вы гений, господин Доррер.
– Фунтиков хлопнул его по плечу и заставил выпить.

Минут за десять до отъезда прибыл английский отряд с несколькими офицерами. Тиг Джонс тотчас распорядился, чтобы солдаты садились в вагон. Эсеры, увидев в окно британцев, вышли из буфета.

– Давно ждем-с вас, господин капитан.
– Фунтиков угодливо заулыбался, протянул руку, но Тиг Джонс пренебрежительно отвернулся.

– Вы пьяны, господин Фунтиков, это нехорошо.

– Самую малость, ваше благородие - для храбрости. Все-таки идем на крупное дело.

– Вы должны истреблять большевиков трезво и беспощадно. Нельзя пить, не совершив дела. Садитесь, и немедленно поедем.

Вскоре паровоз с двумя вагонами медленно отошел от перрона и растворился в темноте сентябрьской ночи.

В полдень поезд остановился поодаль от Красноводского вокзала, на запасном пути. Никто, даже рабочие железнодорожники, работавшие на путях, не придали никакого значения появлению паровоза с двумя вагонами. Не привлекая к себе внимания, эсеры и английские офицеры, оставив боевиков и солдат в вагоне, по двое прошли в кабинет начальника вокзала, где их ждали городские заправилы - Кун, Яковлев и Аллания.

– Очень рад был с вами познакомиться, - сказал Тиг Джонс, усаживаясь в кресло к столу.
– Будьте любезны, господин Кун, расскажите, как вам удалось захватить бакинских большевиков?

– Извольте, ваше благородие... Скажу сразу, что нам во многом помогли ваши соотечественники, бежавшие на пароходе «Туркмен» из Баку от ворвавшихся в город турецких солдат Нури-паши.
– Костлявый и высокий Кун поправил пенсне.
– Может быть, изволите выпить чаю?

– Не имею желания.
– Тиг Джонс оглядел Куна, соображая, кто он и что. Сделав для себя какой-то вывод, заметил: - Вы деловой человек, вероятно, обрусевший немец, и вы не должны тратить время на чаепитие. Посвятите нас в обстановку и велите отыскать коменданта английского гарнизона, господина Баттина.

Кун покрутил ручку телефона, попросил, чтобы его соединили с комендатурой, передал трубку Тиг Джонсу. Английский капитан говорил на своем языке, и, судя по всему, был удовлетворен разговором. Сев на прежнее место, Тиг Джонс улыбнулся:

– Я очень рад хорошо исполненной операции.

– О, да!
– оживился Кун.
– Нам удалось обнаружить у одного из комиссаров список, по которому мы выявили весь состав Бакинского Совнаркома. Мы арестовали тридцать семь человек, двадцать шесть из них очень опасны для нас. Пока они сидят все вместе в арестном доме. Надо побыстрее судить их...

– Они сами себе давно вынесли приговор!
– Фунтиков недовольно посмотрел на Куна.
– Приговор будет приведен в исполнение сегодня же... ночью... А чтобы комиссары преждевременно не подняли в камере бучу, пошлите кого-нибудь сейчас же к ним и объявите: сегодня, мол, их отправят поездом в асхабадскую тюрьму и начнется следствие... Выполняйте приказание.

Кун вопросительно посмотрел на Тиг Джонса. Английский капитан согласно закивал.

Городской администратор Яковлев и пристав Аллания удалились из кабинета. Фунтиков вновь обратился к городскому голове:

– Господин Кун, вы дорожный ревизор. Вы лучше других знаете дорогу на участке от Красноводска до Кизыл-Арвата. Подскажите нам, где удобнее высадить бакинцев...

Кун вздрогнул. На какое-то мгновение страх коснулся его сознания, но тут же отступил.

– Федор Андрианыч, вы бывший машинист и наизусть знаете наш участок! Если-с позабыли - иное дело. Я готов подсказать. Есть на участке между станциями Ахча-Куйма и Перевал большие барханы.

– Да, пожалуй, - согласился Фунтиков.
– Это место подходит... Теперь надо позаботиться о лопатах. Займитесь этим сами, не доверяйте никому - все должно проходить в самой наистрожайшей тайне.