Хатан прошелся вдоль строя и встретился взглядом с Мэком. Тот подмигнул. Монитор остановился возле третьего отряда и назначил рабочую команду.

– Мэк, Оберкромб, Хаяд, Стук, Нор, Джавандесора, Фрег, Грин, Булахет. Выйти из строя.

Сэг приценился к выбору монитора, но не стал придираться.

– Отправляйтесь к штабу батальона, там вас будет ждать гравитолет, – направил он.

– Кру-ГОМ! Бегом-АРШ! – раздались команды Хатана.

У штаба уже стояла группа воздушных машин. Сюда прибывали рабочие команды из других подразделений.

Люди Хатана первыми заняли свободный гравитолет и смогли расположиться более-менее с удобствами. Вскоре в него набились еще две команды.

Смена обстановки и почти часовая поездка гравитолетом воспринимались рекрутами как отдых. Если не в физическом, то в психологическом плане. Хотя они отправлялись на работы, все же мысль о том, что они покидают лагерь, что рядом не будет стоять инструктор, многим согревала сердце. И они не обманулись в ожиданиях. Возле гигантского транспорта, где их высадили, стояла всего горстка солдат БН, которые должны бели следить за общим порядком. Все остальные были вольнонаемными портовыми рабочими. Рекруты были предоставлены сами себе и могли особо не напрягаться.

Работа предстояла нелегкая: надо было вручную нагрузить бесчисленные штабели ящиков из трюма транспортного корабля в подогнанные к его рампам грузовые гравитолеты. Все портовые краны и роботы-погрузчики были задействованы на других транспортниках, а доставленные этим кораблем грузы требовались на Уль-Тии срочно. Оценив весь объем предстоящего, Хатан грязно выматерился на Сэга за то, что тот приказал выделить не десять, а девять рядовых. Работать придется попарно, а если Хатан будет просто руководить, один из его команды останется не у дел. Это будет, конечно же, замечено солдатами и тогда начнутся неприятности.

– Короче, не надрываться, но и не ползать, как ленивые твари после кормежки. Разбиться по парам, – дал Хатан напутственное слово. – Пошли, Мэк, будем вдвоем.

Работа закипела. Мало помалу, гора ящиков таяла. Солнце жгло нещадно, выступивший пот впитывался в одежду и, высыхая, оставлял после себя белые пятна соли. Но никто из работавших не снимал мундир, наученные горьким опытом многодневных мучений, когда уль-тийское светило обжигало незащищенную кожу, которая потом отслаивалась пластами, словно у каких-то пресмыкающихся в период линьки.

Ударно поработав около двух часов, Хатан завел Мэка в трюм звездолета, где их не могли увидеть солдаты.

– Пережди здесь, я схожу прогуляюсь.

– Давай не долго, другие начнут ворчать.

– Что? – ухмыльнулся Хатан. – Пусть только кто-то вякнет – башню снесу.

Оставшись в одиночестве, Мэк забился в темный угол и, наплевав на все, уснул. С тех пор как он попал на Уль-Тию, его единственная заветная мечта, как и у всех других рекрутов, была как следует выспаться.

Из счастливого небытия сна его вырвали Стук и Нор.

– Где Хатан? – спросил Стук.

– Не знаю, ушел куда-то.

– Ты спишь, а мы вкалываем, – тоном приговора произнес Нор.

– А ты предлагаешь мне самому ящики тягать?

– Ты мог бы и подменить кого-то, – ответил Нор.

– Кого-то – это конкретно тебя?

– Хотя бы.

– Чтобы я вкалывал, а ты спал?

Обстановка накалилась до предела. Мэк чувствовал, что эти двое вот-вот бросятся на него, и внутренне подтянулся, готовясь к отражению. Но тут, в самый напряженный момент, появился Хатан.

– Стук, Нор! – окрикнул он. – Чего торчите? За работу!

Как ни странно, оба подчинились монитору, видимо вспомнив о его кулаках-кувалдах, которыми он, не церемонясь, пользовался в лагере.

– Как прогулка? – спросил Мэк.

– Удачно.

Хатан извлек из-за пазухи литровую бутылку с прозрачной жидкостью. Мэк готов был поклясться, что секунду назад у его друга ничего под кителем не было.

– Чистый спирт, питьевой, – пояснил Хатан, – достал у портовиков. Нашел общий язык, ведь я сам когда-то был одним из них.

– Как ты его пронесешь?

Улыбаясь, Хатан показал на свою флягу, вмещавшую литр воды.

– Одна бутылка уже тут.

Мэк отстегнул свою флягу. Сделав несколько глотков, вылил остальное на пол. Содержимое бутылки перекочевало в новую емкость.

– Единственное, что хреново, Мэк, так это то, что это пойло сильно разогреется на солнце. Но ничего, наши луженые глотки стерпят все.

Мэк сильно сомневался, что оправдает надежды друга, и даже слегка передернулся от мысли о теплом спирте, но однако огорчать его не стал.