Если бы он достиг цели, то развалил Кинби наискосок от паха до ключицы.

Но вампира уже не было на месте.

Снова грохнули кольты, но Тиишигу удалось уклониться и на этот раз.

Схватка становилась все более интересной.

– Замечательно. Великолепно, – шептал Художник, – Вы доставляете мне истинное наслаждение. Этюд, основой которого послужила ваша женщина, оказался чудесным.

По залу пронесся холодный ветер, забилось пламя светильников.

Кинби пошел вперед, посылая в Тишига пулю за пулей.

Художник в экстазе танцевал, уклоняясь от выстрелов, пока не обнаружил, что Кинби уже рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Щелкнули разряженные кольты.

Прямым выпадом Тишиг вогнал клинок в грудь вампиру.

Кинби резко вздохнул, чувствуя, как разгорается внутри огонь серебра, и ухватил Художника за плечи. Рывком потянул противника на себя, насаживаясь на клинок, подгребая южанина к себе.

Тишиг попытался резко рвануть клинок вверх и вбок, но тот намертво застрял. И уже слишком близко были охотник и жертва.

– Застряло. Между ребер, – выдохнул Кинби в лицо Тишигу, и южанин почувствовал на своем лице смрадное, пахнущее кровью, дыхание древнего чудовища.

Кинби снова дернул южанина на себя и впился ему в горло.

Не отрываясь от горла жертвы, он резко отвел руку назад и вонзил сложенную копьем ладонь под ребра Тишига.

Тело южанина задергалось, когда безжалостная рука нащупала его сердце.

Тело пронзила немыслимая боль, и гаснущим взором Тишиг увидел, как вампир поднимает над головой кровавый комок.

Со стоном оттолкнувшись от мертвеца, Кинби сделал несколько неуверенных шагов.

Отбросил вырванное сердце южанина, и со стоном ухватился за рукоять меча.

Боли не было. Он чувствовал лишь легкую брезгливость от ощущения чего-то чужеродного в своем теле. Несколькими рывками выдернул из груди меч, и упал на колени, выпустив из рук клинок.

Серебро продолжало свою разрушительную работу, но медленно, куда медленнее, чем рассчитывал Тишиг.

Кинби криво ухмыльнулся – отчего-то люди склонны верить старым легендам о смертоносном для Детей Ночи серебре. Что ж, для только что ставшего вампиром, оно опасно. Но не для монстра, существующего столетиями.

Вытер о пиджак окровавленные руки. Прислушался.

Из коридора не доносилось ни звука.

Кинби пополз к сумке с оружием, достал обоймы для кольтов, перезарядил оружие, и, пошатываясь, поднялся.

Стоя сбоку от двери открыл ее, и, выждав пару секунд, шагнул за порог.

– Парни, лафа кончилась, – сержант Гловер сидел, привалившись спиной к сырой каменной стене.

Вытащив из внутреннего кармана маленькое зеркальце, он стволом винтовки аккуратно выдвинул его из-за угла. Зеркальце моментально разлетелось стеклянными брызгами.

– Ага, вот он, – удовлетворенно пробормотал Гловер, и махнул рукой Строму.

Мант бочком-бочком подобрался к командиру группы.

– Слушай, там комната. Квадратная, кажется, метров пять на пять. Что-то типа кабинета секретарши или приемной. В общем, фикусы, кресла и вся фигня.

Стол перевернут, за ним пара гаденышей. Кто еще есть, не чувствую. Тебя на эту комнатушку хватит?

Стром презрительно фыркнул, поднялся и закрыл глаза.

Затем резко выбросил вперед правую руку, будто кидал что-то в комнату.

С его ладони с пронзительным визгом сорвался прозрачный, отсвечивающий синим, шар. Полицейские отработанным жестом закрыли глаза и уши.

В комнате полыхнуло, и тут же Рыжик Мик вкатился внутрь, поливая злополучный стол автоматным огнем.

Впрочем, необходимости в этом не было. Увидев, во что превратились охранники, молодой полицейский позеленел, и его вывернуло прямо на обожженные мант-огнем трупы.

Пробегая мимо, Крауч похлопал его по спине:

– Бодро держишься, салага. Дуй вперед.

И Рыжик дунул.

Ручку следующей двери он повернул первым. Аккуратно открыл, подождал, как учили, и быстро заглянул внутрь.

Свистнуло прозрачное лезвие, и обезглавленное тело упало на руки товарищей, заливая полицейских кровью.

Комната и коридор таяли, меняли свои очертания, превращаясь в огромный сводчатый зал. Тонкие колонны из неизвестного зеленого камня поддерживали на огромной высоте волнистый асимметричный потолок. Дверь, возле которой стояли полицейские, вместе с куском стены пропала, и они оказались в проходе между двумя рядами колонн.