Хуан от удивления округлил глаза. Хэнли никогда не отличался тактической изобретательностью.

— Ну ты даешь, Макс. Стратег! Как план продумал, любо-дорого!

— Я старался, — просиял Хэнли.

— Одна неувязочка: наших перебьют задолго до того, как они доберутся до боевых систем. — Хуан указал на чертеж. — По углам надстройки установлены пулеметы тридцатого калибра. Допустим, мы подавим два ближних. Но ведь те, что на дальней стороне, прикрыты самой надстройкой. Они десант в капусту искромсают.

— Отправь Красавчика — пусть накроет пулеметы ракетами. — Макс расстроился, что его восхитительный план поставили под сомнение.

— У фрегата отличная система ПВО. Вертолет и близко не подберется.

— Ну ладно, умник, а у тебя-то какие предложения? — мрачно спросил удрученный Хэнли.

Кабрильо свернул чертежи. Под ними обнаружилась карта ливийского побережья к югу от нынешнего местоположения «Орегона».

— Вот! — Хуан ткнул пальцем в точку миль на десять к западу от корабля.

Макс перевел взгляд с собеседника на карту, потом обратно. На его губах расцвела воистину дьявольская усмешка.

— Блестяще!

— Я знал, что тебе понравится. Ради этого пришлось на пару минут задержать начало — они должны подойти ближе. Вопросов больше нет? Тогда все по местам.

— Давайте, ребята! — подхватил Троно.

По наружному трапу все спустились на верхнюю палубу. Хуан с Максом чуть поотстали.

— Все еще дуешься? — спросил Кабрильо.

— Ты лезешь в львиное логово. Это тебе не милые пустячки типа под покровом ночи вырубить пару безоружных охранников и пробраться на какой-нибудь склад. Там, на фрегате, настоящие головорезы — боюсь, они просто прикончат Катамору, как только почуют неладное, и все будет впустую.

Кабрильо заготовил красивый ответ, но сдержался и хмуро бросил:

— Знаю. Просто если мы не попробуем, значит, они уже победили. По сути, война в этих водах началась еще двести лет назад. Наш народ тогда встал на защиту своих принципов, заявил: «Довольно!» Сейчас мы воюем там же и за те же идеалы.

— В конце концов, должна же быть высшая справедливость!

Хуан с усмешкой похлопал приятеля по спине.

— Другое дело. А теперь отправляйся в командный центр и смотри не поцарапай мне корабль.

Хэнли потряс головой, словно старый пес.

— Ты же знаешь, это обещание мне ни за что не сдержать.

Капитану Маккалоу дали сигнал. Танкер повернул на юг, в сторону ливийского фрегата. Он выполнил маневр очень плавно, без всякого предупреждения, и вдруг оказался совсем рядом. Первоначальным курсом «Джонстон» прошел бы от «Сидры» в пяти милях, теперь же расстояние сокращалось, и «Орегон», притаившийся у борта громады, тоже понемногу приближался к добыче.

Эфир молчал, пока танкер не оказался всего в двух милях севернее и примерно в миле позади фрегата. Хуан с переносной рацией и остальными бойцами притаился в тени борта. Солнце садилось за кормой, дневная жара спала, но к раскаленной палубе все еще невозможно было прикоснуться.

— Танкер, приближающийся с норд-норд-веста, говорит корабль военно-морского флота Ливии «Халидж Сурт». Вы в опасной близости. Пожалуйста, измените курс и увеличьте дистанцию, иначе окажетесь у нас на траверсе.

— «Халидж Сурт», это Джеймс Маккалоу, капитан супертанкера «Эгги Джонстон». — У Маккалоу оказался ровный, хорошо поставленный голос. Хуану почему-то представился мужчина ростом под метр девяносто и непременно лысый, как бильярдный шар. — Мы неожиданно попали в отливное течение. Я переложил руль, сейчас начнем поворот. Мы выполним ваши указания.

— Хорошо, — коротко ответили с «Сидры». — Пожалуйста, сообщите, если трудности продолжатся.

Маккалоу четко выполнял указания Хуана. Первый акт постановки прошел как по маслу. Танкер, естественно, не стал менять курс — «Орегон» по-прежнему приближался к фрегату.

Прошло десять минут. Дистанция сократилась еще на полмили. Кабрильо ожидал, что ливийцы выйдут на связь куда раньше, однако те ничуть не тревожились, и он счел это хорошим знаком.

— «Эгги Джонстон», «Эгги Джонстон», это «Халидж Сурт». — Голос ливийца оставался холодным и бесстрастным. — Вы все еще испытываете проблемы с управляемостью?

— Одну секунду, — ответил Маккалоу таким тоном, будто его отвлекли от срочного дела.

После двухминутного молчания ливийцы повторили вопрос, на этот раз уже с некоторым напором.