Бесполезные жаровни сбрасывали вниз, на мертвые головы нежити.

С башен срывались огненные шары магов. Шипя в воздухе и борясь с противоположной по своему существу стихией, они все-таки долетали и разрывались в толпе врагов. В небе раздался гром. Под тяжелыми, давящими тучами то здесь, то там начали возникать рукотворные магические молнии. Центр поля озарился яркой синей вспышкой, второй, третьей. С шипением и грохотом шквал серебристых разрядов прорезал врагов. От нежити не оставалось даже пепла. В какой-то миг переднюю шеренгу Проклятых поразила молния, она, словно бешеная дикая кошка, скачущая по рукам, перебегала с одного Проклятого на другого. Цепная молния била и била, оставляя после себя лишь вонючий пепел, но, ударив в очередного разупокоенного, не уничтожила его. Тот лишь покачнулся, тупо взревел, взмахнув полусгнившим обрубком руки, и шагнул вперед. Заклинание сорвалось.

Несмотря на все мастерство защитников, одна из стрелковых башен уже горела. Дождь падал в огонь, и тот с шипением понемногу сдавал позиции, но чтобы совсем потушить пожар – нет, дождь был слишком для этого слаб.

Раздался грохот – это таран врезался в ворота. От жуткой силы удара вся стена вздрогнула. Люди с трудом устояли на ногах.

– Таран! Уничтожить! – закричал сэр Ильдиар де Нот.

Люди мельтешили по стене, но никто не мог ничего поделать. Здесь бессильны были и маги, и даже ловкачи-ассасины. Стрелы втыкались в мокрые шкуры и гасли, кипящее масло бессильно стекало по краям тарана, ничуть на нем не задерживаясь. А зомби рядом столпилось столько, что даже, несмотря на громадные потери от стрел защитников, удары в ворота не прекращались ни на минуту.

– Что же делать? Думай, Ильдиар, думай…

– Похоже, что выхода нет, – сказал Борин Винт, гномий инженер, что сражался за людской город вместе со своим новым «длинноногим другом». – Я сброшу на него своего красавца.

– Что? – остолбенел паладин. – Ты пожертвуешь одним из своих летучих кораблей?

– Если я не пожертвую им, пожертвуют нами, – справедливо заметил Дор-Тегли, опуская арбалет.

– Действуй, почтенный! Ронстрад возместит тебе все убытки.

– Мне потребуется три горящие стрелы, – сказал низкорослый и побежал к лестнице.

Белый Рыцарь в последний раз взглянул на три летучих корабля, которые были привязаны во дворе ратуши.

Еще один удар сотряс ворота.

– Держать! Держать створки!

– Запоры не выдержат! – закричал кто-то.

– Все равно держать!

Сзади раздался шум винта. Ильдиар обернулся и с ужасом увидел, как прямо на него несется гигантский остроносый корпус из дерева и стали. В последний миг граф успел пригнуться. Лопастной винт еще крутился по инерции, когда с фальшборта спрыгнул гном и приземлился рядом с паладином на плиты дозорного пути надвратной стены.

– Быстро, огонь! – прокричал Дор-Тегли, подставляя магистру Священного Пламени под руку свой большой трехзарядный арбалет.

Ильдиар коснулся трех наконечников болтов, которые торчали из ложа. Окованная и украшенная рунами сталь моментально вспыхнула, будто ее перед этим опустили в масло…

Люди на стене, застыв и позабыв, казалось, даже об ужасной битве, смотрели, как гигантское воздушное судно падает. Смотрели, как винт все замедляется и замедляется, как от резкого потока воздуха рвется один из канатов, что держат вытянутую, наполненную газом оболочку, в которую уже летели три арбалетных болта. У гнома и Ильдиара сердце внезапно упало куда-то в желудок: они увидели, как огоньки на остриях гаснут, смываемые каплями дождя, и даже белое святое пламя не может соперничать с водой…

Когда болты врезались в кожу оболочки, огонь полностью потух, но по воле всемогущей судьбы или, быть может, самого Дебьянда, огненного бога, покровителя святых паладинов и некоторых гномов-инженеров (Ильдиар тут же вспомнил рассказанную накануне Борином историю), один болт врезался в заклепку ремня, держащего оболочку, и выбил искру; другой пробил кожу. На миг показавшаяся струйка газа вспыхнула и уже огнем потекла в чрево оболочки и баллонета.

– Ложись! – увидев, что граф де Нот стоит и не знает, что произойдет дальше, проревел гном и сбил Ильдиара с ног.

Оболочка взорвалась у самой земли, прямо на таране. Пламя поднялось вверх, но не смогло преодолеть высоту и ширину ограждений – скатилось по зубцам вниз и постепенно опало, убиваемое струями дождя. Тарану не помогли ни магия, ни мокрые шкуры, ни дождь, ведь сначала на него упал тяжелый корпус корабля, а затем все вокруг накрыло пламя. Гном, еле сдерживая слезы, смотрел вниз, туда, где погиб один из сотворенных им красавцев.

Взрыв сотряс и стену не хуже тарана, но она все же устояла. Воины испуганно поднимались с плит и площадок башен – такой пляски огня и такого рукотворного грома они никогда не видели и не слышали. На такое не были способны даже королевские маги, за исключением, правда, одного.

И этот самый маг сейчас смотрел в окно на бастионы, на которые вновь начали карабкаться не чувствующие боли и усталости мертвые воины.

Архимаг Тиан снял с шеи цепочку. На ней висел небольшой амулет в виде зеленого кристалла, перевитого искусно выполненной тонкой золотой лозой. Волшебник отошел от окна, сжал амулет в кулаке и что-то еле слышно зашептал.

Черный Лорд Деккер стоял напротив Грышгана, пристально глядя орку в глаза. Позади некроманта, на крыше одного из домишек, сидела, свесив крылья почти до самой земли, огромная летучая мышь. За спиной Верховного Вождя настороженно застыли, держа наготове топоры и ятаганы, его верные друзья и соратники, около тридцати могучих воинов, закованных в грубую сталь доспехов. Близко к повелителю Проклятых никто, кроме предводителя орочьего войска, подойти не решился. Да и тот держался от грозного некроманта в некотором отдалении.