Но Бомбера и след простыл. Оставалось надеяться, что он решил расквитаться с «Бисмарком» самостоятельно. Кот мстит коварному врагу и разит пруссаков!

Джеффри Фосетт, по прозвищу Перышко, пожал плечами. Что ж, у Бомбера свои дела, а у него — боевое задание. Он надвинул на лоб фуражку и заторопился в штаб, где уже собрались экипажи.

План наступления остался прежним, с той лишь разницей, что на сей раз они постараются атаковать немецкий корабль, а не свой. Тройки «меч-рыб» будут пикировать на корму линкора, потом заходить спереди и сбрасывать с высоты девяноста футов, в горизонтальном полете, свои торпеды, пытаясь не угодить под заградительный огонь бортовой артиллерии.

Залог успеха заключался в том, чтобы подлететь как можно ближе перед пуском торпед. Оптимальное расстояние равнялось 900 ярдам, но Перышко сомневался, что «Бисмарк» подпустит вражеский самолет на такое расстояние. У него вспотели ладони. Одно дело — «Шеффилд», не стрелявший по своим, и совсем другое — «Бисмарк»…

Оставалось надеяться на удачу.

Главным врагом летчиков была погода: она превратила их в посмешище в первый раз и грозила сорвать вторую попытку. Дождь лил, как из ведра. Перышко натянул фуражку на самые уши, поднял воротник, сгорбился и выбежал под дождь. Низкие тучи превратили вечерние сумерки в непроглядную ночь, палубу уже озаряли прожекторы.

Потный палубный техник подкатил к его самолету тележку с пузатой торпедой. Видя, что бедняге трудно ее подцепить. Перышко поспешил на помощь. Еще немного — и люди вместе с тележкой, торпедой, самим самолетом были бы смыты за борт очередной волной. Но еще раньше их настигло четвероногое существо. Техник махнул рукой, отгоняя животное. Перышко удивился появлению Бомбера, но на ловлю кота у него не оставалось времени: надо было подсобить технику. Вдвоем они приподняли торпеду и зафиксировали ее между колесами «меч-рыбы».

— Спасибо, сэр! — сказал техник, отдуваясь. — Если бы не вы, рыбки получили бы на ужин еще немного взрывчатки. А тут еще откуда ни возьмись — какая-то кошка. Я даже перетрухнул!

Как Перышко ни вертел головой, как ни ослепительны были лучи прожекторов — увидеть Бомбера ему не удалось. Стрелку Паттерсону и наблюдателю Крокетту он постеснялся говорить о коте. Перекинувшись с ними парой замечаний о предстоящем полете, он дождался, пока они заберутся в свои кабины, и напоследок оглянулся.

Проворное животное выскочило из тени, отбрасываемой хвостом биплана, чуть ли не вплавь преодолело залитый морской водой отрезок палубы, взобралось по штанам Перышка и юркнуло ему под куртку. Перышко выругался — радостно и одновременно встревоженно. Хорошо, что кота не смыло за борт, но что с ним делать теперь? Времени на возню со зверем не оставалось. Все «меч-рыбы» были готовы к вылету, головная уже приблизилась к краю палубы. Глядя на нестойкий биплан. Перышко волновался, удастся ли ему взлететь в такой шторм.

В решающий момент нос корабля задрался и буквально подбросил головной биплан в воздух. Несколько секунд оставалось неясно, упадет машина или наберет высоту; потом, увеличив скорость, «меч-рыба» скрылась в тумане. Перышко молился, чтобы повезло и ему.

Бомбер вонзил когти в гимнастерку лейтенанта, так что отдирать животное было бы слишком длительным и хлопотным занятием.

— Что ж, летим вместе, — сказал Перышко мохнатому комку под курткой. — Надеюсь, ты знаешь, во что ввязываешься.

— Ты что, разговариваешь сам с собой? — крикнул Паттерсон. — Молитва перед вылетом?

— Полезное дело, — откликнулся Перышко и взгромоздился на свое место.

«Не подведи, старушка, — мысленно обратился он к биплану, запуская мотор. Техники вынули из-под колес клинья. — Постарайся не нырнуть!»

Как только начался разбег, «Арк Ройял» провалился в глубокую расселину между волнами, и палуба превратилась в крутой склон. Перышко видел впереди не манящие небеса, а зловещее кипение пены. Потребовалось все самообладание, чтобы не дернуть на себя ручку управления еще до того, как самолет наберет скорость. В последний момент, когда он уже не сомневался, что его ждет морская купель, нос корабля задрался и сообщил «меч-рыбе» восходящую траекторию.

Перышко, обливаясь потом, прибавил скорость. По прошествии нескольких секунд он понял, что падение ему уже не грозит. Он потянул ручку на себя и начал набирать высоту. Конечно, самолет старый и медлительный, зато никакая другая модель не смогла бы стартовать с палубы в такую гиблую погоду.

Пока он кружил, забираясь все выше, с авианосца благополучно взлетели остальные «меч-рыбы». Всего отряд насчитывал пятнадцать бортов.

Теперь у Перышка появилась свободная минутка, чтобы заняться барахтающимся под курткой Бомбером. Он вытащил его за шиворот, пристроил на краю сиденья и зажал коленями.