– Магистр просил сделать два запроса, – напомнил мне Сенеб. Казалось, голос его исторгнут из посмертной маски казначея Нехси. Чувство юмора? Или случайность? Воистину мой хранитель бьона тоже полон загадок!

– Слушаю, – вымолвил я и подмигнул казначею.

– Ответ на первый запрос: нет официальных данных о применении ловушки Григса. Ответ на второй запрос: теоретически ПТ-скачок двух взаимосвязанных психоматриц возможен, если одну из них рассматривать как дополнительный блок ментальных инструментов. Но в этом случае…

– Да?

– Вторая психоматрица не должна себя проявлять, чтобы не возникло раздвоение сознания. – Помолчав, Сенеб жалобно добавил: – Надеюсь, магистр не собирается участвовать в таком опасном эксперименте?

– Посмотрим. Для начала свяжи меня с Павлом.

Он оказался в своей комнате – видимо, туристский маршрут по Тенету был завершен. Мы приветствовали друг друга, затем я сказал:

– Кажется, вы собирались пропутешествовать со мной к ливийцам? Я обдумал такую возможность. Если вы согласны на роль ментального багажа…

– Согласен, – быстро произнес он.

– Сначала дослушайте. Это значит, что вы не получите тела, что нам обоим придется разместиться в мозге одного носителя. Контроль за всеми функциями организма будет, естественно, за мной. Вы сможете видеть моими глазами, слышать моими ушами – ну и так далее. Никакой активности и никаких вопросов, иначе есть риск, что мы оба станем шизофрениками. Временно, разумеется, но ничего приятного я в том не вижу.

– Кто не рискует, не пьет пива, – буркнул Павел. – Повторяю, я согласен. И если уж нам придется делить одну черепушку, не перейти ли на «ты»?

Предложение было разумным. Я уже вознамерился обсудить кое-какие детали нашего совместного проживания, как Сенеб сказал:

– Вызов, магистр. От Принца, нейрофизика из Койна Супериоров. Поставить его на очередь?

– Нет, соединяй!

Трудно сказать, что мною двигало. Боюсь, не слишком благородные мотивы; кажется, подсознательно я хотел уязвить Принца, напомнив ему о случае на карнавале. О том, что мой невероятный приятель, криптолог-психолог и инженер человеческих душ, никуда не делся, а пребывает на связи со мной и даже находится на небольшом расстоянии – от моего бьона до Пятиградья можно было добраться минут за двадцать без всяких Туманных Окон.

Фигура Павла, закрывавшая папирусные свитки и часть стены с древним оружием, сжалась, потеснилась, и рядом с ней появился Принц – как при прошлых наших встречах, с обручем на голове. К моему изумлению, его реакция была нормальной, если не сказать больше: мне он всего лишь кивнул, а при виде криптолога расплылся в любезной улыбке.

– Беседуете с вашим другом? Очень кстати! Я тоже хотел его видеть.

– Если не ошибаюсь, вы желали поговорить со мной наедине?

– Отнюдь! Бывает, что наши желания диктуются обстоятельствами, а они переменчивы. Рад видеть вас, Павел. – Он улыбнулся снова.

– А я уж как рад! – Ответная улыбка Павла казалась слегка кисловатой.

– Я в своем бьоне, – сообщил Принц, отодвигаясь, чтобы мы могли увидеть просторный зал, увешанный картинами. – Мое маленькое собрание, – он кивнул на стены, потом, приблизив одно из небольших полотен, пейзаж в великолепной нефритово-зеленой гамме, с гордостью добавил: – Великий Сиддо, подлинник, жемчужина коллекции… Но оставим эти любезные сердцу художества и обратимся к делам насущным. Не хотите ли посетить мою лабораторию? Оба?

Слишком Принц сегодня вежливый, мелькнула мысль. Что-то он про Павла выведал, что-то важное, такое, о чем неизвестно мне. Ну, посмотрим, посмотрим… Вдруг проговорится!

Я велел Сенебу настроить Окна должным образом, и через три минуты мы с Павлом очутились в зале, который больше походил на широкий и длинный коридор с высоким сводчатым потолком. Портал, из которого мы вынырнули, светился рядом с большим проемом, сквозь который открывалось эллиптическое пространство с мерцающим куполом и были видны дома, что поднимались террасами от зеленеющего внизу парка. Эта часть жилища Принца находилась в каком-то космическом поселении, может быть, у Земли или Венеры, а может, в созвездии Кассиопеи или Весов.

Коридор шел от внешней террасы, засаженной невысокими сине-зелеными марионами, в глубь орбитального комплекса. Сверху струился мягкий приглушенный свет, позволявший лучше рассмотреть встроенные в стены полотна, частью голографические, частью реальные, писанные красками – копии и несколько подлинников, залитых в прозрачный оксинит. Здесь висели исключительно пейзажи, и, судя по их содержанию, у Принца была страсть к горным хребтам, покрытым снегами вершинам, скалам, ледникам и бурным водопадам. Обозревая все эти сокровища, Павел вертел головой, и, заметив его любопытство, Принц начал пояснять тоном гостеприимного хозяина: