– А дальше что?

– Дальше хронавт-спасатель находит закапсулированную психоматрицу, переносит ее в свой разум и возвращается.

– И все?

– Нет. В качестве побочного эффекта ловушка позволяет принять в свой мозг индивидуальность человека из прошлого и взять его с собой в нашу эпоху, где ему изготовят тело, точно такое, как в минувшие времена, или другое, по его желанию. Придать ему тот или иной облик несложно, но перенос – опасная или как минимум неприятная операция: совмещение двух активных психоматриц может привести к раздвоению личности. Об этом я тебе уже говорил. Если хочешь отправиться со мной, ты должен сидеть тихо, как…

– …мышка, – договорил он с задумчивым видом. – Но ведь при спасательных операциях опасность не меньше?

– Меньше, Павел, гораздо меньше. Разум спасаемого хронавта закапсулирован, и, кроме того, он обладает должной подготовкой и не станет проявлять активности. Но с человеком из прошлого так не получится – наверняка он будет ошеломлен, начнет сопротивляться или испытает страх, то есть его психоматрица окажется в активной фазе. Впрочем, – добавил я, приподнимая брови, – никто не знает, что случится. Прецедентов не было.

– Как с нами?

– Да. Очень редкий случай, когда две личности делят одно ментальное пространство. К чему тесниться, если создание тел и нервных тканей – не проблема?

Потянувшись к затылку, он вцепился в редкие волосы и пробормотал:

– Значит, не проблема… тела и мозги изготовляются как на конвейере… Вы могли бы размножаться таким путем!

– Отнюдь. Ты путаешь мозг и личность, физический носитель разума и психоматрицу.

– Этот серый коллоид, – он постучал пальцем по лбу, – и душу? Так?

– Если угодно. Мозг, нервную ткань и целый организм можно вырастить без труда, однако клонировать гения или создать более скромную искусственную личность невозможно. Штучный продукт! Результат воспитания, контактов с миром и людьми, приспособления к среде… Это видно на примере конструктов – они в какой-то мере личности, но становятся ими не сразу, а…

– Прошу простить, магистр, – перебил Сенеб. – Ваш друг поднялся и идет сюда. Приготовить ему кресло попрочнее?

– И стол пообильнее, – распорядился я.

– Что именно?

Я усмехнулся и подмигнул Павлу:

– Тушеный тхоу будет в самый раз. А еще – крылышки дракона дод-по под соусом доичель.

– Это невозможно, магистр! Никак невозможно! – тоном раздраженной кухарки заявил Сенеб. – Соус доичель готовят к печени доласси-нага, а крылья дод-по идут с гарниром из лепестков оринамбура, корня парган и хвойных игл кельзангской сосны! Подавать дод-по иначе – дурной вкус!

В какой-то мере личность? В какой, хотел бы я знать!

Из Окна, соединявшего две половины бьона, вынырнул Егор, сделал нам ручкой, принюхался:

– Знакомые запахи, э? Тхоу? Точно, тхоу и дод-по! Любил я на них поохотиться в юные годы! И вот однажды…

Если считать, что человека создал бог, то стоит ли требовать от божества чего-то большего, чем акт первоначального творения? Бог не дал человеку душу, но не отказал в уме, после чего производство душ стало лишь вопросом времени. Сначала душу изобрели теоретически – как некую высшую эманацию, что отличает людей от животных; затем ее попытались узреть при помощи молитв, магических заклятий, спиритизма и, наконец, приборов – столь несовершенных, что тонкая духовная материя просачивалась мимо электродов, как вода меж пальцев. Но все же ее удалось уловить и, отделив от грубой плоти, запечатлеть в псионных полях, вполне подходящем субстрате для консервации душ, их переноса между телами, а также для путешествий в прошлое.

Наши тела, мое и Павла, опускались в саргофагах в криотронный бункер, а наши души, исторгнутые всплеском темпорального реактора, застыли между цилиндрами эмиттеров пси-поля. Странное, но привычное чувство охватило меня – словно паришь в невесомости, не ощущая рук и ног, не видя и не слыша ничего, однако точно зная, что заполняешь собой все мыслимое пространство от самых далеких светил и туманностей до центра Земли. Мне говорили, что это чувство бесконечной протяженности и слитности с Метагалактикой присуще Носфератам, но кто мог представить их внутренний мир, их восприятие Вселенной? Никакие посредники и никто другой, кроме ушедших к ним, а эти потерянные души не возвращались…

Я принял в свое сознание инструментальный блок и, как обычно, стал перебирать его модули, которые, для простоты и экспрессности, ассоциировались с геометрическими фигурами. Финишный модуль – сфера, модуль фиксации – тетраэдр, ментальной связи – кубик, КФОР, контроль за функциями организма – куб побольше… Ловушка Григса, по традиции, представлялась длинным узким конусом, но я его сплющил, сделав похожим на холмик идеальных очертаний. Этот ментальный инструмент принадлежал уже не Григсу, а Принцу-Доминику; вполне возможно, после опытной прокатки он будет носить их имена. Среди моего снаряжения было и кое-что непривычное – многолучевая колючая звезда, хранившая закапсулированную личность Павла. Я почти не ощущал его психоматрицу – она казалась воздушной субстанцией, замершей среди кубов, шаров, цилиндров и прочего инструментария; ее лучи тянулись к остальным фигурам, и значит, Павел зондировал их, определяя назначение каждой. Но эта операция производилась так осторожно и деликатно, что я не чувствовал прикосновений его разума. Где он этому научился? – подумалось мне, и тут же в необозримом пространстве нашей Метагалактики загрохотало: «Расчетный темп реальности и мниможизни – один к ста четырем!»